А я, глядя ему вслед, чуть не воскликнула: «Пожалуйста, останьтесь!». В последний миг себя остановила, и только лишь потому, что на магистре не было плаща, была строгая черная форма, почти такая же как на Иворе. И это болезненное сходство, заставило четче увидеть ситуацию.
И я позволила себе задать прямой вопрос:
– Почему вы помогли мне снова? Зачем? Чтобы он не «запугал меня окончательно», как он сам выразился?
– Чтобы он не наделал глупостей, – остановившись, поправил Штормхейд. – Ивор – мой лучший ученик, но когда дело касается вас, его разум отключается. Мне не нужна трагедия в стенах Академии.
Вот так вот просто.
– Доброй ночи, – совершенно безжизненным, каким-то чужим голосом, произнесла я.
– И вам, – не оборачиваясь, произнес магистр.
Когда за ним закрылась дверь, из тени прохода в спальню, выскользнула Дана.
– Ты его позвала? – тихо спросила я.
– Да. Вы недовольны этим?
– Напротив, благодарна до глубины души.
– По вам не видно…
С тяжелым вздохом я сцепила руки на столе перед собой, и попросила:
– Дана, вы не могли бы подготовить мне ванну?
– Конечно, с удовольствием, – мгновенно отозвалась девушка.
После чего на некоторое время скрылась в глубине покоев, и вскоре послышался шум воды. А Дана вернулась, и постояв у входа в спальню, вдруг сказала:
– Спасибо вам, за… За все. Деньги, связь с матушкой и то, что… что вы выкупили моих сестер. Но я и представить не могу, как вы узнали об этом.
– Никак, – устало ответила я. – Постараюсь объяснить кратко – я против продажи людей, пусть даже под залог. Мои сотрудники знают об этом, поэтому господин Аксель не только выполнил прямой приказ, но и, оценив ситуацию вашей семьи, принял полагающиеся меры.
– То есть… вы всегда так поступаете?
– Да. Подобному ведению дел меня научил мой отец. Его главный урок по торговому делу звучит так – веди дела честно, всегда ставь на первое место не выгоду, а людей.
– Поразительно, – произнесла Дана.
А мне просто не хотелось более ни о чем говорить. Однако, следовало окончательно разобраться в одном вопросе:
– Ивор действительно лучший ученик магистра Штормхейда?
– Да, – подтвердила девушка. – Вы не смотрите, что у лорда Штормхейда уже звание магистра, на самом деле он очень молод и закончил Академию Теней всего два года назад. Но внешне он очень сильно изменился после… после гибели его невесты.
Всего два года разницы?
– Неужели в таком возрасте можно было добиться звания магистра? – неверяще переспросила я.
– Магистр является самым одаренным магом теней современности, – воодушевленно сообщила Дана. – Воды уже достаточно, я помогу вам снять платье.
– Не стоит, уже поздно, вы можете идти отдыхать, – ответила, поднимаясь.
Заметно поколебавшись, Дана поклонилась в реверансе и оставила меня одну.
А я, стягивая с себя этот нелепый наряд, медленно направилась в ванную, прокручивая в голове «Два года разницы», «является самым одаренным магом теней современности», «сильно изменился после гибели его невесты». И в довесок к этому неимоверные мерки и демонстрация их силы перед воротами Академии.
И на моих губах заиграла слабая улыбка.
Я не наивная, и не глупая, а еще я очень находчивая и, кажется, нашла выход.
Ванну я принимала с исключительным удовольствием. После, завернувшись в полотенце и натянув банный халат определенно мужского размера, я отправилась в гардеробную. Не знаю, тени ли тут постарались, или Дана была столь расторопной, но все мои наряды уже висели на плечиках, отутюженные и готовые к использованию. И мне все нравилось, вот только целевое назначение этих платьев отныне кардинально менялось.
Размяв ладони, я щелкнула пальцами, призывая свою магию, портняцкий талант и ножницы, им отводилась особо привилегированная роль.
Утро встретило меня звуком многочисленных сообщений. Поднявшись, я встала, зябко поеживаясь, сходила за чемоданом, вернулась на постель и, забравшись под теплое одеяло, приступила к работе. Обилие сообщений оказалось неожиданно радостным – мой торговый дом получил исключительное право на изготовление бездымного пороха! Я смотрела на правительственный контракт, на радостное письмо от господина Бергера и поверить не могла. Это было чудо. Самое настоящее чудо. Да, я трудилась над заявкой почти три месяца, но вероятность победы едва ли составляла пять процентов. Восхитительно! Просто восхитительно!
Пришедшая Дана застала меня пританцовывающей перед зеркалом, и удостоилась лишь приветственного кивка, потому как я диктовала господину Бергеру список чиновником, коим следовало занести «благодарность», попутно накидывая на летающий передо мной лист, примерный план закупок.
С появлением Даны, я на миг вернулась мыслями к удручающей реальности, но настроение было слишком потрясающим, чтобы отчаиваться.
Не вмешиваясь в мой диалог с управляющим, Дана сноровисто накрыла на стол, а затем снова вышла.
Когда она вернулась, я уже закончила разговор, переправила все бумаги и села за стол. А Дана, между тем, принесла платье. Темно-синее, строгое, дорогое.
– Вау, – произнесла я, разглядывая это нечто. – Неужели мой «нареченный» отправил слуг обновить мой гардероб?
– Нет, – несколько смутилась Дана. – Пошили мы, с девочками, за ночь. Академия закрыта от любых внешних вещей или людей еще на две недели, поэтому… Мы выполняли распоряжение магистра.
Как интересно.
– Распоряжение магистра? – я вопросительно подняла бровь. – Какого именно магистра? Штормхейда?
– Да, – кивнула девушка, бережно расправляя на вешалке тяжелый шелк. – Он зашел к нам ночью, когда лорд Рагнаэр еще был на полигоне. Сказал, что леди Вэлари прибыла сюда не для участия в маскараде, и что ее гардероб должен соответствовать… – она замялась, – здравому смыслу. Он сам предоставил отрезы ткани из хранилищ Академии. Сказал, что это «материал с особыми свойствами».
Я поднялась и подошла к платью. Пальцы скользнули по темно-синей, почти полночной поверхности ткани. Она не просто была дорогой – она едва заметно вибрировала, наполненная магией. Редкая вещица. Лорд Штормхейд не просто «позаботился» о моем внешнем виде. Он нанес упреждающий удар по планам Ивора. Пока Рагнаэр мечтал о «нежных розовых губах» и кружевах, магистр выдал мне броню. Темно-синюю, безупречную, способную стать непроницаемым щитом, броню.
– «Пошили мы, с девочками», – процитировала я слова Даны. И повысив голос, уведомила: – Я, как благородная леди, не могу принимать подарки от мужчин, даже таких потрясающих как лорд Штормхейд. Платье превосходно, но будет мне велико. Верните его магистру, с искренней благодарностью от