Альберт откинулся в кресле, и на его губах расцвела медленная, безрадостная улыбка. Пусть воюют со своими монстрами. Его война велась на другом фронте.
И на этом фронте он только что наметил новую, многообещающую цель.
Глава 4
Сосуд
Карета плавно остановилась перед чугунными воротами, украшенными позолоченным гербом рода Островских. Он весьма походил на имперский — двуглавый орёл, только без корон, скипетра и державы. Вместо них он держал в лапах меч и перо.
Поместье великого князя на самой престижной набережной Невы напоминало не столько дом, сколько крепость в миниатюре — классический фасад из серого гранита, высокие окна, за которыми угадывалась роскошь. Власть, вросшая в мостовые Петербурга.
Секач первым вышел из экипажа, поправил висящие на спине тесаки и убедился, что рядом нет никакой угрозы. После чего открыл дверцу для меня.
Ко мне тут же подошли двое дружинников в ливреях Островских.
— Прошу передать Его Высочеству, — сказал я, — что барон Владимир Градов просит аудиенции.
Старший из стражников слегка склонил голову.
— Великий князь не принимает без предварительной договорённости. У вас назначена встреча?
— Нет. Но он примет. Передайте, что к нему приехал родственник.
На лице дружинника мелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с недоверием. Но этикет не позволял ему выразить сомнения вслух. Он кивнул другому стражнику, тот развернулся и бесшумно скрылся за воротами.
Мы ждали. Минуты текли медленно. С Невы дул холодный, влажный ветер, гоняя по мостовой прошлогодние листья. Я стоял неподвижно, глядя на герб на воротах.
Меч и перо. Символично. Судя по всему, род Островских считал себя равно сильными как в войне, так и в интригах.
Наконец, дружинник вернулся и что-то тихо сказал своему начальнику. Тот снова обратился ко мне:
— Его Высочество согласен вас принять. Но только вас. Ваши люди должны остаться здесь.
Я кивнул Секачу, давая понять, что всё в порядке, и последовал за стражником внутрь.
Переступив порог, я сразу ощутил давление Очага Островских. Он был старым и могущественным, и его мощь была неоспорима — четвёртый ранг или даже выше. Он не атаковал, но и не приветствовал. Очаг ощупывал меня, словно невидимыми щупальцами, оценивая, измеряя силу.
Меня провели по анфиладе залов. Семейные реликвии, доспехи, трофеи с полей сражений времён основания империи. Всё кричало о древности и заслугах. Мой род, несмотря на всё, не мог похвастаться такой историей.
Князя Островского я застал в его кабинете. Он стоял у камина, в котором потрескивали поленья, и в руках у него была книга. Небольшая, в кожаном переплёте. Он не сразу обернулся, давая мне время осмотреться.
Кабинет был обставлен с аскетичным, но безумно дорогим вкусом. Ничего лишнего. Каждый предмет — на своём месте, как солдат в строю.
— Барон Градов, — наконец, произнёс великий князь, закрывая книгу и поворачиваясь. Глаза цвета зимнего неба смотрели на меня без тени любопытства или приветствия. — Вы настойчивы. Это качество я ценю. Но оно же может стать причиной больших неприятностей. Что вы там сказали моим людям о нашем родстве?
— В определённом смысле, Ваше Высочество, — ответил я, слегка склонив голову — ровно настолько, сколько требовал этикет. — Все мы, дворяне империи, дети одной державы. И сейчас эта держава в опасности.
Само собой, я имел в виду совершенно другой. Именно потому, что в наших жилах была какая-то часть общей крови, Роман Островский постарался сделать так, чтобы мой дед был сослан в Приамурье.
Великий князь медленно прошёл к своему креслу и опустился в него, жестом предложив мне сесть напротив. Жест этот был не приглашением, а указанием.
— Опасности — часть власти, барон. Ими нужно уметь распоряжаться. А не привозить в качестве сенсации из далёкой провинции. Ваше послание в Совет было слишком… драматичным.
— Потому что ситуация драматична, — я сел, выпрямив спину. — Монстры с Расколотых земель — отныне не просто дикие твари. Они обрели лидера.
— Лидера? — Островский чуть приподнял бровь.
— Существо, которое вселилось в бывшего наёмника и называет себя Мортакс. Недавняя атака на Приамурье была лишь пробой сил. Они изучали нашу оборону, нашу тактику, нашу магию.
Островский слушал, его пальцы медленно постукивал по ручке кресла.
— Любопытная история, барон. У меня есть донесения от князя Охотникова. Он пишет о стычках с мутировавшей фауной, о бандитах, использующих магию аномалий. Ни слова о каком-либо лидере монстров.
— Охотников видел лишь вершину айсберга, — парировал я, чувствуя, как нарастает раздражение от этого слепого высокомерия. — Они собирают армию. Не только из тварей. К ним стекаются отбросы со всей империи — каторжники, бандиты, отчаявшиеся люди. И Мортакс даёт им ту самую силу аномалий. Вы можете представить себе армию отребья, которая внезапно получила магические силы?
— Глупости, — фыркнул князь.
— Вы так считаете? Спросите у любого дворянина Приамурья. Или у солдат, которые сражались с ними. Они расскажут вам, насколько это глупо — дикая энергия аномалий в руках безумных преступников.
Я сделал паузу. По лицу было заметно, что Островский не верит мне, или не хочет верить. Но я обязан был выложить все свои аргументы. Может быть, несмотря на всю нелюбовь к моему роду, всё-таки получится открыть ему глаза.
— Всё серьёзнее, чем кажется, Ваше Высочество. Они не нуждаются в логистике, у них в арсенале — разломы. Они могут открыть фронт здесь, под Петербургом. В Москве. В любом городе империи. В любой момент. Может быть, открывают прямо сейчас. Их не остановит даже техногенная аура — во время вторжения разломы открывались прямо на её границе и окружили Владивосток по суше.
В кабинете повисла тяжёлая пауза. Островский смотрел на меня, и в его ледяных глазах, наконец, мелькнуло что-то — не страх, а холодное, расчётливое недоверие. Он не хотел мне верить. Потому что вера требовала действий. А действия могли нарушить хрупкий баланс сил, который он так тщательно выстраивал.
— Даже если допустить, что вы правы, барон, — медленно заговорил он, — что вы предлагаете? Собрать все армии империи и бросить их на Расколотые земли? Оставить западные границы? Разорить казну на строительство укреплений по всей стране? Вы понимаете масштаб безумия, которое предлагаете?
— Я предлагаю не игнорировать угрозу, пока она не