— А у меня полы не метены!
— Квашня-то, квашня! На печке убегает! — И… вся чисть враз растворилась, только сор по полу от ветра прокатился и осел.
— Я плохо поступил?
— Нет, — выдавила я из себя, осознавая, что спать в одиночестве в собственном домике мне теперь не светит, слишком тесно. — Но надо предупреждать заранее. Лет этак за пять.
— Ага, я запомню, — смиренно произнес ежик и скатал договор найма в трубочку.
Я полностью залезла в домик и, подтянув колени, уселась на лавку. Дверь за мной сама собой закрылась, а на стол легла расписная скатерть.
Это что-то новенькое. С того момента, как я стала помещаться в своей избушке, правда, маленькой, словно домик на детской площадке, такого ни разу не бывало.
А после понеслось. Пироги и ватрушки, самовар, чашки-ложки, кружки, да не пустые, а доверху съестным заполненные. Полетело на стол со всех концов горницы.
Эмигранты-переселенцы, выгнанные со своей территории адептками, уже прошедшими первый курс обучения, старались задобрить хозяйку новой освоенной жилплощади.
«Может, и неплохо, что у меня теперь куча домовой чисти, — подумала я про себя, беря ложку, в которой предусмотрительно уже лежал вареник, политый сметаной. — Они и за хозяйством присмотрят, и за домом, белье постирают, приготовят, за скотиной ходить будут. Заведи я хоть аллигатора, будет накормлен и вычищен. Меня угостят чем бог послал, в конце концов», — рассуждала я, осматривая ломящийся от съестного стол, и с этими довольными мыслями я поднесла ложку ко рту и застыла.
Края скатерти плавно, но неумолимо воспарили. А за ней вереница тряпочек поменьше стала наперебой расхватывать снедь.
Я опустила ложку. Маленькая салфетка, лежавшая на столе, метнулась к столовому прибору, крепко обвила ложку и, будто корова языком, слизала с нее мой вареник, так чисто, что даже следа сметаны не осталось.
По углам на миг проявилась домовая чисть, чтобы полюбоваться на диковинку, в момент уговорившую всю приготовленную снедь, на которую, видно, не один час был трачен.
Углы скатерти развязались и довольно опали, в изнеможении от переедания повиснув по обоим краям стола. В центре расписной тряпки было пусто.
— Вот те раз! — вырвалось у какого-то домовенка, в толпе я не рассмотрела.
«Вот тебе и „скотина“, да еще с приплодом, корми — не хочу», — подумала я.
— Да чтоб тебя! Скатерть! — воскликнула я, понимая, что осталась совершенно голодная, ну разве только квашни с печки похлебать осталось.
Думать о том, где скатерть нагуляла десяток салфеток, мне совершенно не хотелось. Меня заботил другой вопрос: как прокормить табун скатертей-саможранок?
Да и самой неплохо было бы поесть. У моих одногруппниц снега зимой не допросишься, не то что сухарика в голодный день. Я самолично видела, как одна из девиц запирала в шкафу городские сладости, кульки с конфетами да пряники печатные. А заточив вкусноту в неприступную крепость, показала мне рожу и спрятала ключ в карман фартука.
Судя по тому, как здесь кормили, все адептки грешили подобными продовольственными складами.
Можно было бы умыкнуть ключ и угоститься одним пряничком по праву первопоселенки этой комнаты, если б я уже не обнаружила паскудное свойство фартучных карманов. В них пропадало все, и выудить обратно мог только хозяин фартука. Да и воровство не наш метод.
Скрепя сердце пришлось тащиться в столовую на общий завтрак.
Но поесть так и не смогла. На завтрак было якобы рагу из овощей.
Перемешивая в тарелке жидкий супчик блевотно-зеленого цвета, в котором плавали неопознаваемые кусочки, вероятно, органики, я понимала, что, если вскоре не отыщу в этой академии источники питания — отощаю. Лишусь сил и поползу на пузе. Тогда меня не то что веректрисса, а любая адептка соплей перешибет. Про нечисть и загадочных навьих я старалась не думать. На пустой желудок встреча даже с печными чернушками будет стоить мне жизни.
Не солоно хлебавши я вышла из-за стола, оставив болотное рагу тем, кто голоднее меня будет, и с удивлением краем глаза заметила тихую драку за содержимое полной тарелки.
Пожав плечами, я выползла в коридор и направилась на первую настоящую лекцию ведовства в этой чудной академии.
В толпе ежек и витязей громогласно бурчал животом Скел Черепов, местное чудо-юдо, а по совместительству мой спаситель и заговорщик. В отличие от меня он съел все, что подали, не спросившись, закусил караваем хлеба (не знаю того, кто бы посмел встать между ним и едой), а когда доел свою порцию, вылизал миску и дотянулся до всех порций, не съеденных адептами, и все равно остался голодным.
Я порадовалась, что мы с некормленым богатырем не на одном этаже живем, спим не в одной светелке, и что существуют спальные шкафы, ибо я не решилась бы остаться со зверотырем ночью в одном помещении, если и ужин будет такой же невкусный и водянистый.
Утром надо мной сжалились домовые духи и снабдили всем тем, что обязаны были выдать в академии, да почему-то позабыли это сделать, так же как и накормить приличной едой. Чисть, чтобы загладить передо мной продуктовый позор, стащила со всей академии все бесхозные вещи.
Учебные книги заклинаний, больше похожие на связанные жгутом страницы дневника, — вероятно, общий формат для волшебных книг, — выглядели так, как будто их сначала кто-то рвал, а потом тщательно собирал. Пергаментные свитки, перья, чернильница, наборы ингредиентов для зелий. Стеклянная тара разных форм и размеров, вся мутная, немытая, с кусками засохших варев. Немножко полезных бытовых вещей, наподобие куска мыла, гребешка для волос и треснутого зеркальца. Одежда, явно потерянная кем-то и выглядящая так, что ее точно больше никто никогда не наденет. Ибо сплошные дыры в ткани — это не одежда.
Все вещи грязные, много раз использованные и явно «с чужого плеча», но молодым и неопытным Бабам Ягам, имеющим одну избушку, полную чисти, и ни единой запасной нитки, чтобы переодеться, выбирать не приходилось.
Из всей кучи я взяла только писчие принадлежности, суму с завязками и, оставив домашнюю чисть стирать новоприобретенную рванину, в ненавистном мне форменном академическом платье поспешила на лекции.
Войдя в аудиторию, я нарвалась на дисциплинарное наказание, и Скел Черепов следом за мной.
— Черепов! Калинина! Для кого звенел колокол?
«Не для кого, а по ком…» — ядовито подумала я про себя, понимая, что сейчас нам достанется на орехи, звона я не слышала совершенно. А весь класс уже сидел чинными рядками, только мы с богатырем торчали в дверях, отвлекая всех и учительницу по ведовству, первую мою.
— Оба после лекций дежурить в коридорах всю ночь! Это вам