— Ближайший торговый пост в неделе пути на юго-запад, ответил Хельгар. — Туда можно отправить гонца или малую группу.
— И что он предложит? Резко перебил Тордин. — Уголь? Везти уголь через пустоши это самоубийство, он тяжёлый и дешёвый. Железо? Его полно везде, даже наше, хорошее, не стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью целого отряда наемников. Тан наклонился вперед, и свет факела подчеркнул глубокие морщины на его лбу. — У нас нет золота. Казна пуста уже пятьдесят лет. Мы выживали натуральным обменом и тем, что находили. Нам нечем платить за кровь наёмников. Ни один клан не пошлет хирд за обещания.
В зале повисла тишина. Тяжёлая, как свод над головой. Краг-Бар был богат возможностями полные склады руды и угля, но нищ на золото. Без монет или драгоценностей они были обречены умереть богатыми покойниками в отлично укрепленной гробнице.
Шалидор слушал молча, вертя в пальцах небольшой кусок той самой богатой железной руды, который прихватил из первой партии. — Вам не нужно золото, сказал он вдруг, нарушая молчание.
Гномы медленно повернули к нему головы. Взгляд Грумнира был скептическим.
— Наёмники не работают за «спасибо», умги. И за красивые глаза тоже. Им нужно звонкая монета. Или то, что можно обменять на звонкое в любом городе Империи или Караке.
— У вас есть руда, продолжил Шалидор, не обращая внимания на тон кузнеца. — Обычная. Грязная. Требующая недель очистки, переплавки, ковки, чтобы стать чем-то стоящим. Он положил кусок руды на центр стола. — А что, если я дам вам металл, который стоит дороже золота? Металл, из которого можно ковать сразу. Металл, который легче стали, но тверже вашего громрила?
Тордин прищурился. — Алхимия? Превращение свинца в золото? — голос Тана стал холодным. — Мы не любим фальшивок, маг. Магическое золото исчезает, когда колдун теряет силы или умирает. Это обман. Гномы не платят обманом.
— Не золото, Шалидор покачал головой. — И не обман. Я говорю о Трансмутации. Очищении сути.
Он накрыл ладонью кусок руды. — Смотрите. Маг закрыл глаза. В Скайриме это заклинание было забавой для жадных новичков, превращающих железо в серебро ради монет. Но Шалидор был магом что стремился к титулу Архимага. Он видел суть материи. Ему не нужно было менять природу элемента, ему нужно было лишь усовершенствовать её. Он обратился к школе Изменения. Убрать лишнее. Сера, прочь. Шлак, прочь. Пустоты сжать. Он приказал железу выстроиться в идеальную, неестественно плотную структуру, подобную той, что имеет Ртутная руда в его родном мире, легкая, податливая в ковке, но нерушимая после закалки.
Руда под его рукой зашипела. Серый налёт осыпался мелкой пылью. Когда он убрал руку, на столе лежал не бесформенный камень, а слиток. Гладкий, без единой трещины. Он не был золотым. Он сиял холодным, серебристо-белым светом, похожим на застывшую ртуть или лунный свет.
— Это не магия, которая висит сверху, как морок, сказал он, глядя прямо в глаза Грумниру.
— Я просто убрал всё, что делало это железо слабым. То, что вы делаете в горне за месяц переплавок и проковки, я сделал за миг. И довел до совершенства и это сила трансмутации.
Грумнир, не веря своим глазам, схватил слиток. — Легкий, прошептал он потрясенно.
— Слишком легкий для стали. Кузнец нахмурился, достал из-за пояса свой проверочный молоточек и со всего размаха ударил по слитку. ДЗЫНЬ! Звук был чистым, высоким, как у серебряного колокольчика. На металле не осталось даже вмятины. Зато на бойке молотка Грумнира появилась заметная царапина.
Кузнец медленно поднял взгляд на Шалидора. В его глазах скепсис сменился благоговейным ужасом мастера перед шедевром. — Это, невозможно. Он тверже громирила, но весит как простая кожа. Из этого можно сделать доспех, в котором воин не устанет и за три дня битвы. Он провел пальцем по гладкой поверхности. — Любой мастер душу продаст за повозку такого металла. Это не сырье. Это сокровище.
— Я могу перерабатывать повозку руды в день, сказал Шалидор, чувствуя, как усталость снова накатывает волной, но стараясь не подавать виду. — Если у меня будет мана. Он посмотрел на Тордина. — Один такой слиток будет стоить десятка мечей. Повозка такого металла купит вам много войнов. И никто не скажет, что это фальшивка, потому что это самая честная сталь, какую они когда-либо видели.
Тордин взял слиток. Он поднес его к свету факела, любуясь идеальным блеском.
— Небесная сталь, пробормотал Тан, пробуя название на вкус. — Мы назовём это Небесной сталью. Он резко опустил слиток на стол и ударил ладонью по камню. — Решено!
Тан развернулся к своим офицерам, и в его голосе зазвенела сталь команд. — Грумнир! Готовь телеги. Отбирай лучшую руду из новой партии. Шалидор будет работать прямо в хранилище, чтобы не тратить силы на ходьбу. Обеспечь ему всё: еду, питьё, покой.
— Бардин! Тан повернулся к ветерану. — Ты возьмёшь пятерых лучших. Самых крепких. И этот груз. Вы пойдёте к Вольным Княжествам. Не торгуйся как купец. Покажи металл. И приведи мне столько воинов, сколько сможет купить этот груз. Мне нужны кланы. Мне нужны хирды. Если встретишь Истребителей, обещай им славную смерть и лучшее оружие.
Бардин кивнул, уже прикидывая маршрут. — Сделаю, Тан. С таким металлом я смогу нанять даже личную гвардию Короля, если они окажутся поблизости.
Шалидор позволил себе легкую, усталую улыбку. — Кажется, мы только что нашли способ не только защитить Краг-Бар, но и сделать его самым желанным союзником в этих землях.
Тордин усмехнулся в густую бороду, и морщины на его лице разгладились.
— Не зазнавайся, умги. Он хлопнул мага по плечу, чуть не сбив того с ног. — Сначала тебе придётся попотеть. Трансмутация, говоришь? Ну что ж. посмотрим, надолго ли тебя хватит. Завтра на рассвете мы начнем ковать наше будущее. И пусть Хаос подавится, глядя на нас.
Шалидора устроили в дальнем углу хранилища, подальше от сквозняков. Гномы притащили ему гору лучшей руды и расчистили место для готовых слитков. Рядом поставили кувшин с водой и тарелку с вяленым мясом, но маг к ним почти не притрагивался.
Трансмутация в промышленных масштабах это не дуэль. Это монотонный, изматывающий ритм. Шалидор сидел на низком ящике, погрузившись в транс. Его руки двигались механически, но разум работал на пределе концентрации. Взять камень. Почувствовать структуру. Найти изъян. Сжать, изменить.
В полумраке хранилища то и дело вспыхивало бледно-голубое сияние магии Изменения. Оно не грело, оно, казалось, вымораживало воздух, забирая из него энтропию. Грубые куски породы в его ладонях дрожали, сбрасывая