— Сдохни! Выдохнул он.
Взмах Призванного Меча был быстрее молнии. Эфирный клинок не встретил сопротивления. Он прошел сквозь толстую шкуру, сквозь мышцы шеи и позвонки, как сквозь дым. Магическое лезвие резало плоть, словно раскалённый клинок масло. Голова Ламмасу отделилась от туловища. В разрезе не было крови, только фиолетовое пламя, мгновенно прижегшее рану.
Обезглавленная туша по инерции пролетела еще десяток метров, перевернулась в воздухе и камнем рухнула вниз, в ущелье, превратившись в кровавое пятно на скалах. Шалидор разжал пальцы. Магический меч вспыхнул и растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Маг рухнул на сиденье, тяжело дыша.
— Ты, Рорек обернулся, его глаза за очками были размером с блюдца. — Ты достал меч из воздуха?! Светящийся меч?!
— Всегда полезно иметь запасной аргумент, слабо усмехнулся Шалидор, поднимая с пола посох.
Внизу, на земле, Брокс Камнелоб опустил топор. Он видел этот маневр. Он видел вспышку голубого света и падающую голову чудовища. Гном покачал головой, вытирая пот и кровь со лба.
— Меч из магии, проворчал он с восхищением, сплевывая в пыль. — Этот безумный умги полон сюрпризов. Клянусь топором, ему самое место среди Истребителей.
В небе Рорек выровнял машину. Его руки дрожали, но он ухмылялся от уха до уха.
— Мы живы! Маг, ты видел это?! Ты снес ему башку!
— Следи за полем боя, прохрипел Шалидор, сползая на дно кабины. Его резерв был вычерпан досуха, даже поддерживать сознание стоило усилий. — Мы не закончили. Третья платформа.
Рорек глянул вниз. — Вон она! Пытается уйти под шумок! Действительно, в хаосе боя, пока все смотрели на дуэль в небе, погонщики третьей платформы развернули своего Ламмасу. Чудовище, хрипя и давя копытами отступающую пехоту Гномов Хаоса, тащило груз обратно к выходу из ущелья. Они надеялись спасти хотя бы часть драгоценного обсидиана.
— Догнать! Скомандовал Шалидор. — Нельзя дать им уйти. Если они увезут этот камень, они вернутся с армией.
— Чем мы их ударим? Крикнул пилот, бросая взгляд на манометры. — Пушка пуста, пар на исходе! Я не могу идти на бреющий, нас собьют арбалетами, а обшивка уже как решето!
Шалидор посмотрел вниз. Платформа ползла по узкому карнизу, над которым нависала отвесная стена ущелья, испещренная трещинами от времени и ветров. Он был магом, но он знал толк и в камне. В Винтерхолде стены постоянно приходилось укреплять магией, чтобы они не рухнули в море Призраков. Здесь же нужно было сделать обратное.
— Нам не нужно бить их, прошептал Шалидор. — Нам нужно ударить гору. Он указал дрожащим пальцем на выступ скалы, нависающий прямо над убегающей повозкой.
— Видишь тот треснутый карниз? Снежная шапка и валуны?
— Ну вижу, буркнул Рорек.
— У тебя остался хоть один заряд в пушке? Или давление в паровом сбросе?
— Пара выстрелов картечью найдется. Но с такой высоты я не пробью шкуру Ламмасу.
— Не целься в зверя. Целься в трещину. Обрушь на них гору.
Гном глянул на нависающую скалу, потом на мага. В его глазах мелькнуло понимание.
— А, старый добрый камнепад! Оскалился пилот. — Это по-нашему!
Автожир заложил плавный вираж, оставаясь вне зоны поражения стрелков. Рорек тщательно прицелился, делая поправку на ветер и вибрацию.
— За Карак-Азул! Выдохнул он и нажал гашетку.
Носовое орудие рявкнуло дважды. Снаряды ударили точно в основание нависающего карниза. Камень, подточенный веками эрозии, только и ждал этого толчка. Сначала посыпались мелкие камни. Потом раздался гулкий, утробный треск, похожий на стон земли. Огромный пласт скальной породы, весом в сотни тонн, отделился от стены.
Погонщики на платформе услышали грохот и подняли головы, но было поздно. Лавина камня и льда рухнула вниз. Это было не сражение, это была казнь. Многотонные глыбы ударили по платформе, по Ламмасу, по охране. Платформу просто расплющило. Хрупкий обсидиан, словно оказавшись между молотом и наковальней, мгновенно превратился в черную муку. Облако пыли взметнулось вверх, скрывая место катастрофы. Когда пыль осела, дороги больше не было. Был лишь гигантский завал из гранита, из-под которого торчали искореженные куски черного железа и осколки стекла.
— Чистая работа, удовлетворенно кивнул Рорек. — Ни пройти, ни проехать, ни собрать.
Гномы Хаоса, увидев гибель последнего груза под завалом, окончательно сломались. Их строй рассыпался. Бросая тяжелые глефы и щиты, они бежали обратно в горы, понимая, что здесь им ловить больше нечего.
— Хватит! Разнесся над ущельем голос Брокса. — Пусть бегут! Пусть расскажут своим хозяевам в Жар-Наггрунде, что горы отвергли их!
Рорек посадил дымящийся, избитый автожир на очищенном пятачке. Шалидор буквально вывалился из кабины. Земля качалась. К нему, хромая, подошел Брокс. Командир наемников выглядел жутко броня вмята, шлем побит, но в глазах горел триумф. Он посмотрел на мага, потом на гигантский завал, перекрывший ущелье.
— Ты пустой, как мой кошелек после попойки, заметил гном, поддерживая Шалидора. — Но ты сделал дело. Обсидиана нет.
— Горы сами забрали его, прошептал Шалидор. — Мы лишь указали им путь.
Брокс усмехнулся и хлопнул мага по спине так, что тот чуть не упал снова. — А тот меч, гном понизил голос, кивнув на небо. — Я запомнил. Когда вернемся, расскажешь, как ты это сделал. Может, мы, Дави, и не любим магию, но хорошее оружие мы уважаем. Даже если оно сделано из магии.
Вокруг собирались остальные гномы. Они были измотаны, многие ранены, но они смеялись. Они победили врага, которого боялись все горы, и сделали это на его территории.
— Домой! Скомандовал Брокс. — Грузимся! Раненых в кабины, сами на броню. Пива всем за мой счет!
Шалидор, сидя на крыле остывающего автожира, смотрел на закат. Он выжил. Он победил.
Обратный путь был тихим. В кабинах и на броне автожиров больше не звучали боевые кличи, слышался лишь натужный гул двигателей да стоны раненых. Машины, изрешеченные пулями и опаленные магией, шли низко, едва не задевая брюхом верхушки сосен. Топлива оставалось на донышке, пилоты молились Грунгни, чтобы пара хватило до посадочной площадки.
Краг-Бар встретил их тревожным молчанием. Когда звено показалось из-за горного хребта, на стенах крепости зажглись сигнальные огни. Гарнизон не спал. Все, кто мог стоять на ногах, от старейшин до женщин и детей из числа беженцев, высыпали на стены и во внутренний двор. Они ждали. Они видели черный дым, поднимавшийся от перевала, но не знали