И, наконец, Владимир встретился с женой Маматова. При виде знойной женщины с двойным подбородком и грудным голосом инспектор приуныл. Такую с ходу не прошибешь. Но прошибать не пришлось. Дама охотно рассказала все, что знала. Своими показаниями она мстила Маматову за супружескую неверность и поэтому выбирала самые скверные подробности. Чувствовалось, имеет зуб на муженька. К сожалению, ее повествование на три четверти состояло из описаний внебрачных похождений экс-майора, о которых она каким-то образом была осведомлена с удивительной точностью. Однако удалось выведать и более ценную информацию — местопребывание Хасанхона Маматова. Он проживал у своей матери недалеко от города Зарафшана. Туда сейчас и направлялись друзья.
Милицейская «Волга» подлетела к трапу самолета. Навстречу следователям из машины вышел пожилой майор.
— Добрый день! — засиял он, определив среди пассажиров своих гостей. — Моя фамилия Исломов. Я начальник райотдела милиции.
Владимир и Бахтиёр уселись на заднее сиденье автомобиля.
— Как сделаем? Может быть, вначале поесть хотите? Вы завтракали?
— Завтракали, — буркнул Владимир. — Поселок Навруз далеко от города?
— Километров пятнадцать.
— Вот туда и поедем, — определил маршрут Владимир. И добавил мягче: — Если вы не против.
«Волга» ехала по узкой, но ровной дороге. Изредка, правда, ее подбрасывало на неожиданных ухабах, и тогда пассажиры и водитель синхронно подскакивали к потолку. Вокруг раскинулись необъятные просторы. Во все стороны степь, степь, степь, поросшая саксаулом. Мелькали хлопковые плантации.
Владимир куце рассказал о цели визита. Спросил про Маматова. Исломов ответил:
— Я слышал, был такой в Ташкенте. Где сейчас, не знаю. Может, верно, к нам заехал. Ничего, найдем. Никуда не денется.
Навруз оказался сравнительно большим селением, но состоял только из одноэтажных построек. Оштукатуренные дувалы высотой вровень с домиками вплотную примыкали к ним, образуя сплошную стену. Кое-где ее прорезали узенькие улочки, ответвлявшиеся от шоссе и начисто лишенные растительности. Владимир обратил внимание, что ни один из домиков не выходит окнами на улицу.
Машина остановилась возле неказистого здания. Вывеска с отбитым углом свидетельствовала, что перед ними местное отделение милиции. На ступенях перед входом сидел сморщенный старик с отрешенным взглядом. Исломов обратился к нему на узбекском языке, но старик не отреагировал, сохранив молчаливое спокойствие.
Они вошли в дом. Исломов безрезультатно потолкался в две двери и ткнул третью. Это оказался выход во внутренний дворик.
Посередине двора под единственным деревом, разложив на дощатом помосте нехитрую трапезу, расположились три человека. На одном из них, самом молодом, красовалась серо-голубая милицейская рубаха, расстегнутая до середины живота. Несколько секунд гости и хозяева с интересом разглядывали друг друга. Первым опомнился милиционер в расстегнутой рубахе. Сунув ноги в стоптанные тапки, он побежал к майору, на ходу застегивая пуговицы.
— Младший сержант Якубов, — представился он, замирая. — Вы кто будете?
За всех ответил Исломов. Раскипятившись, что его не знают в лицо расхлябанные младшие сержанты, подводя перед товарищами из обеих столиц, он набросился на парня, выкрикивая проклятия сразу на двух языках. Якубов продолжал стоять по стойке «смирно». В выражении его лица изобразилось удивление. Кажется, он не понимал, за что его ругает незнакомый начальник. Вообще странно выглядел этот сержант в мятой милицейской рубахе, коротких застиранных брюках и пыльных тапках на босу ногу.
— Где Ишанкулов? — вопрошал майор. — Развели тут хлев! Быстро гони его сюда! Чего стоишь? Пошел!
Пузатый лейтенант Ишанкулов, прибежав в отделение, настолько переутомился от непривычной спешки, что в первую минуту не мог произнести ни слова. Отдуваясь, он смешно крутил стриженой головой, фыркал и даже топнул ногой от досады. Придя в себя, он подтвердил, что Маматов уже полтора месяца гостит у своей матери.
Жара набрала полную силу. Владимир, глядя на мокрую от пота рубаху Ишанкулова, тащился за ним к дому Маматовых и ругал себя, что не оставил пиджак в машине. Путешествие по экзотическому поселку продолжалось десять минут.
— Вот тут он живет. — Ишанкулов указал на большие синие ворота.
Владимир осмотрел улочку. Это была полоска высохшей земли шириной около пяти метров, стиснутая двумя рядами стен. Ни травинки, ни кустика — только земля и камень. Она ответвлялась от такой же унылой улицы к тянулась метров на семьдесят до асфальтовой дороги с арыками и деревцами по краям.
Ишанкулов постучал в низенькую дверь. Щелкнул замочек. В образовавшемся проеме появилась маленькая старушка. Лейтенант что-то сказал ей и вошел в калитку.
Первое, что представилось Владимиру, переступившему порог, — волшебный сад из сказки Андерсена. Фея, к которой попала отважная Герда в поисках Кая, отгородилась стеной от внешнего мира. Снаружи холод и вьюга умерщвляли все живое, а в саду цвели розы и пели птицы. Сад Маматовых, отделенный стеной от безжизненной улицы, вряд ли уступал саду из сказки. Цветочные клумбы, грядки с овощами, фруктовые деревья и виноградные лозы, образовавшие живую крышу над участком, казались чудесным оазисом в безводной пустыне. Более того, уткнувшись носом в ворота, под навесом пряталась бежевая «Нива», которой наверняка не было у старой волшебницы.
Возле дома стоял плотный мужчина лет сорока в длинном полосатом халате. Он угрюмо приветствовал незваных гостей и что-то спросил у Ишанкулова. Тот разъяснил причину посещения. Хозяин, не выразив ни радости, ни огорчения, жестом пригласил всех в дом.
Ишанкулов вошел первым, оставив обувь перед входом. Стали разуваться Бахтиёр и Исломов. Владимир тоже снял ботинки, осмотрел носки — не протерлись ли — прошел в помещение.
В комнате, которую Маматов выбрал для беседы, мебель отсутствовала. Ишанкулов повалился на подушки, подогнув под себя одну ногу, а другую вытянув вперед. Рядом разместились Бахтиёр и Исломов. Владимир неуклюже, как-то боком сел на коврик, уперевшись рукой в пол.
Маматов принес тарелки с фруктами и сладостями, налил всем вина.
— Вы не предупредили. Я бы плов приготовил.
Владимир растерялся. Удобно ли сейчас начинать расспросы про темные делишки на базе? Вон Бахтиёр целыми горстями изюм поглощает. Верно говорят: голод не тетка. У самого желудок свело. Он обманул Исломова в аэропорту. Позавтракать им не пришлось. А вчера не до ужина было.
— Персики попробуйте, — дразнил хозяин. — В этом году замечательные родились.
Он сидел возле Ишанкулова и при внешнем гостеприимстве продолжал сохранять непроницаемое выражение лица.
Владимир взял яблоко, откусил крохотный кусочек. Посиделки грозили затянуться до вечера. Отложив яблоко, он наконец заявил твердым голосом:
— Гражданин Маматов. Мы, собственно говоря, к вам по делу пришли. Давайте пройдем в другую комнату.
Маматов скользнул взглядом по лицу Владимира — будто бритвой полоснул. Неторопливо вытер руки полотенцем.
— В таком случае, молодой человек, вам прежде всего следует представиться. Мой дом открыт для добрых людей — заходи любой. Я вас принял как гостей, но, наверно,