— Буянит задержанный. Все жаловаться хочет. Мол, задержали его несправедливо. Представляешь, от обеда отказался. Голодовку объявил.
— Он знает, зачем мы ездили в Зарафшан?
— Догадывается.
— Где он сейчас?
— Сидит с Ишанкуловым во дворике. Я разрешил. Ну его. С ним в одной комнате оставаться невозможно.
— Сам-то ел? Мы с водителем привезли кое-что. Ужинать будешь?
Бахтиёр кивнул.
— Поужинаем. Съездил не зря?
— Не зря. Позови Ишанкулова.
Пузатый лейтенант застенчиво встал в углу. Владимир начал инструктаж.
— Товарищи. Ситуация такая. Я и майор Исломов встретились с прокурором и поделились своими соображениями относительно Маматова. Он согласился, что необходим обыск дома и приусадебного участка. Мы заехали в войсковую часть и попросили прислать саперов с миноискателями. Исломов остался в городе; а завтра вместе с солдатами подъедет сюда к девяти часам утра. Маматова лучше всего на одну ночь оставить в отделении. Завтра в восемь тридцать мы собираемся здесь, ждем Исломова с солдатами и потом все вместе идем к дому Маматова. Кто дежурит сегодня ночью?
— Рядовой Назаров, — ответил Ишанкулов.
— Пусть присмотрит за задержанным. Или вот, запрем Маматова в соседней комнате. Не умрет. Вас, товарищ лейтенант, мы беспокоить не будем. У Юлдашева в Зарафшане родственники живут. Мы к ним поедем, а утром вернемся. Повторяю: сбор в восемь тридцать.
— Зачем вам уезжать? Оставайтесь у меня. Места хватит, — предложил Ишанкулов.
— Ничего, ничего. Родственники Юлдашева нас ждут. Вот шофера приютите. Ему мотаться совсем ни к чему. Я сам поведу машину. Права у меня есть.
— Конечно. Никаких проблем.
— Хорошо. Тогда позовите, пожалуйста, Маматова, — попросил Владимир.
Когда Ишанкулов вышел, раздался удивленный шепот Бахтиёра:
— Ты что говоришь? Какие у меня родственники?
Владимир жестом успокоил его. Бахтиёр шептал дальше:
— Слушай, Володя, я Ишанкулову не доверяю. Он прямо трясется перед Маматовым. Я уверен, что он все ему расскажет.
Владимир также жестом дал понять, что неверность начальника отделения его не беспокоит.
Тяжело переступив порог, вошел Маматов. Высокомерие больше не просматривалось в его движениях. Лишь глаза по-прежнему зловеще сверкали на темном лице.
Владимир объявил металлическим голосом:
— Гражданин Маматов, вы задержаны до следующего дня.
Маматов ненавидяще сузил веки и заговорил по-русски:
— Ты что, издеваешься? Я задыхаюсь в этой халупе! Где я буду спать, на полу?
Он тяжело дышал, открыв рот. Ладони сжались в кулаки.
— Мальчишка! Ты доказал, что я виноват? Ты убить меня хочешь! У меня астма. Кто ты такой? Где санкция на арест? Я буду жаловаться прокурору!
Владимир молча выслушал Маматова.
— Ладно, — согласился он. — Уйдете ровно в двенадцать. А до тех пор посидите в садике. Товарищ лейтенант, побудьте рядом с задержанным.
Недружная компания рассталась около полуночи. Первым в темноте скрылся Маматов. Потом Ишанкулов увел водителя. Последними уехали Голубев и Юлдашев.
В машине Бахтиёр набросился на друга с упреками.
— Зачем ты выдал все планы Ишанкулову, а потом отправил его гулять вместе с Маматовым? Я ведь тебя предупреждал, что ему нельзя доверять. Ты не знаешь этих людей. Они все повязаны. Это же Узбекистан.
Владимир, с невозмутимым видом слушая речь своего товарища, осторожно вел машину по узенькой улочке.
— Ты же сам узбек, — сказал он, улыбаясь.
Бахтиёр продолжал с возрастающим жаром:
— Да, я узбек! Но не такой, как они. Ты смеешься, а я уверен, что Маматов знает об обыске и завтра утром в Наврузе его не будет. Нам нельзя уезжать.
Владимир остановил машину и вышел наружу. Пройдя немного вперед, он скрылся за углом одного из домиков. Вскоре он вернулся и, погасив фары, въехал на улицу, которую только что обследовал. Они проползли метров тридцать. Владимир снова остановил машину и, чуть ли не наполовину высунувшись в окно, стал всматриваться в темноту. Затем он забрался назад в салон и выключил двигатель. Мрак и тишина охватили друзей со всех сторон. Только где-то высоко-высоко над землей висели тысячи светящихся точек.
Владимир вышел из машины и завесил правое переднее крыло и нижнюю часть дверцы темными тряпками.
— Замаскировались, — сказал он, усаживаясь на свое место.
Бахтиёр с удивлением следил за его действиями.
— Где мы?
Владимир повернул голову в его сторону.
— Ты меня за излишнее доверие ругаешь, а я готов молиться, чтобы Ишанкулов рассказал Маматову о наших планах. Маматов слишком крепок. Сейчас из него не вытянуть ни капли признания. Но если нам удастся вывести его из состояния покоя, то в этом случае можно рассчитывать на успех. Я хочу испугать его. Причем испугать так, чтобы он побежал. Это рискованно, но у нас нет другого выхода. Понимаешь? Я думаю… Я уверен, черт возьми! — воскликнул Владимир. — Маматов прячет на участке матери накопленные деньги. Все или не все, но они должны быть здесь!
Он ударил кулаком по сиденью. Вся его беспомощность в сложившейся ситуации перекипала в злобу и прорывалась наружу. Испытывался последний шанс взломать оборону хитрого противника.
— Он понимает, что если прокурор сегодня подписал постановление о производстве обыска, то завтра может дать согласие на его арест, — продолжал Владимир, немного успокоившись. — Сокровища, закопанные в огороде, служат подтверждением вины. Сколько денег мог скопить коварный делец в звании майора милиции? Десять тысяч? Пятьдесят? Сто? Чем больше у него спрятано, тем быстрее он побежит. Я уверен, что ночью он попытается уехать из поселка. Вот тогда его и надо брать. В машине мы обнаружим все, что стали бы искать с миноискателем. Вон направо пошла его улица. Через двадцать метров начинается его участок. Когда он станет выезжать, мы увидим свет. Лучше б, конечно, с двух сторон караулить, но, боюсь, не выдержим, заснем. Сколько времени придется ждать? Может быть, до утра, до восьми тридцати.
— Подожди. Зачем нам устраивать засаду? — спросил Бахтиёр. — Надо было отправить Маматова в дом Ишанкулова и самим там остаться. А завтра спокойно осмотрели бы участок.
— Разве я тебе не сказал? — лукаво улыбнулся Владимир. — Прокурор не дал санкцию на обыск.
Бахтиёр открыл рот от удивления.
— Так вот оно что, — протянул он. — Слушай, когда ты все придумал?
Владимир усмехнулся.
— Еще до того, как ехать к прокурору. Я, в общем-то, на него не рассчитывал. Так и вышло. Исломов снова хотел сопровождать меня в Навруз. Еле отбрыкался. По дороге с водителем договорился, чтобы он нам машину на одну ночку дал. Это оказалось наиболее трудным. Боится парень. Я его твоими «родственниками» разжалобил.
— Но вдруг Маматов не выйдет? Как ты завтра объяснишь Ишанкулову, что у тебя нет санкции? Так или иначе — ты его обманул.
— Как-нибудь объясню. Если Маматов не выйдет, нам здесь вообще нечего делать. Можно возвращаться в Ташкент.