Получив новую пикантную историю, народ ликовал. Ему больше нравилось, что говорю я, а не Тумс.
– Я вообще впервые вижу эту женщину! – завопил дворянин.
– За это они убили невестку своего рода, – продолжила я, не отвлекаясь. – Но благодаря тому, что я шаман, могу общаться с призраками. Я не позволю кануть в лету такой лютой несправедливости. Знайте: семья, которая говорит, что едва сводит концы с концами… Ее подвалы набиты золотом, которое они украли у народа! И сегодня вы можете его забрать!
Все. Это была чистая победа. Не было смысла в долгих расследованиях и конфискациях. Громкая история, приправленная деньгами… Тумс обречен.
На площади некоторое время стояла потрясенная тишина, а потом народ заревел и бросился потрошить подвалы, желая забрать себе как можно больше. Думаю, одним золотом они не ограничатся.
Я стояла и смотрела, как безумно хохочет призрачная дама, получив наконец свою месть. Как боевые маги оттеснили Тумса с семьей, чтобы народ, обнаруживший золото и точно уверовавший, что сказанное мной – правда (в большинстве своем так оно и есть), не разорвал его голыми руками.
Муж подошел ко мне и, приобняв за плечи, поцеловал в макушку.
– Ты заставила меня поволноваться.
– Ты едва не довел все до кровавой расправы. Помни: грамотный маркетинг всегда лучше, – парировала я, наблюдая кульминацию представления.
– Пойдем домой. Родители волнуются. Мои маги все тут завершат, – предложил супруг, и я кивнула.
Очень хотелось пирога. С вишней. И с грушей.
Наур подхватил меня на руки, что было встречено народом ликующими выкриками, и направился в сторону дворца. Красивый жест напоследок. Маркетинговый.
Возможно, мой темный князь и не безнадежен в этом плане.
Улыбнувшись, я обняла мужа за шею и крепко поцеловала у всех на глазах.
* * *
Напарившись в купальне, я выползла в комнату счастливая и довольная, чувствуя себя отогретой до самых костей. Кожа была розовой и распаренной, а внутри царило приятное, ленивое тепло, отгоняющее тень вечного холода. И вообще, то, что я попала в этот другой мир, – это к лучшему.
Забираясь под теплое покрывало к мужу под бочок, я прижалась к его горячему телу и с удивлением осознала: я уже очень даже не против этой судьбы. Здесь, в объятиях любимого, я нашла то, чего мне не хватало на Земле – не просто место для жизни, а свой дом.
– У тебя такой хитрый взгляд, будто ты что-то замыслила, – улыбнулся муж, его пальцы нежно скользнули по моей щеке, задевая влажные пряди волос.
– Да что тут можно замыслить, лекарь не разрешил нам личную жизнь, – тяжко вздохнула я, но в голосе моем не было искреннего огорчения, лишь игривая досада. Мне было слишком хорошо, чтобы по-настоящему расстраиваться.
– Он в шоке от твоих вопросов, – рассмеялся Наур, прижимая меня к себе сильнее. – Не знает, что и думать.
– Что поделать, наследнику империи досталась сумасшедшая жена, – пожала я плечами и нахмурилась, стараясь придать лицу серьезность, но взгляд выдавал лукавство. – Однако у меня создается впечатление, что только я одна переживаю из-за нашей личной жизни.
Взяв меня за подбородок, Наур заставил посмотреть ему прямо в глаза. В их огненной глубине не было ни шутки, ни уклончивости, лишь его чувства, которые завораживали.
– Жизнь научила меня бережно относиться к подаркам судьбы, – произнес мужчина тихо, и его губы коснулись моих в нежном, обжигающе теплом поцелуе, от которого улыбка расползалась по лицу.
Довольная, я тут же свернулась клубочком в объятиях мужа и проворчала для порядка:
– Ты изначально вообще не хотел проходить со мной обряд.
– Изначально я вообще не предполагал, что мне светит такая роскошь, как семья, – рука Наура медленно водила по моей спине, согревая и убаюкивая. – С самого детства ты видела, какой пример у меня был перед глазами.
Подавив смешок, я уточнила, приподняв голову:
– Твои родители всегда были такими?
– Сколько себя помню. А потом в империи случился заговор. И я быстро понял, что если я хочу выжить и удержать власть, то править мне нужно огнем и мечом. С тех пор я этому и учился. Доверие было слабостью, а милосердие – роскошью, которую я не мог себе позволить.
– Бедненький мой, – прошептала я, и сердце сжалось от щемящей нежности. Я поцеловала супруга в уголок рта, затем нежно провела губами по шраму на щеке, чувствуя, как под моим прикосновением Наур вздрагивает. – Натерпелся в таком раннем возрасте.
– Из-за этого моему правлению не хватало мягкости, души…
– Пряника, – пробормотала я, стараясь разрядить нахлынувшую на него грусть.
– Что за пряник? – растерялся муж, его брови удивленно поползли вверх.
– Не обращай внимание. То есть боги тебя услышали и послали семью. В лице сумасшедшей шаманки, – добавила я, целуя супруга в подбородок.
– Те, кто обладают властью… Их удел – одиночество. А тут мне неожиданно предложили невесту, – сказал Наур, нежно возвращая поцелуй.
– Ты удивился? – мурлыкнула я, решив пока больше не провоцировать мужа, и снова укладываясь на его грудь.
– Нет, – погладил супруг меня по голове и, немного помолчав, будто решаясь, все-таки продолжил. – То, что ты с отцом прибыла в столицу, мне доложили еще до того, как вы добрались до постоялого двора.
Из-за его слов я замерла, потрясенная осознанием масштаба, и приподнялась, опершись на локоть, чтобы лучше видеть лицо мужа.
– Тогда почему ты удивился ходу заговорщиков? Я думала, ты не знал о моем прибытии в столицу и вообще присутствии на мероприятии, – уточнила с неподдельным любопытством.
– Я не предполагал, что они предложат союз, который, по их логике, должен был меня ослабить. Изначально мы думали, что тебя собрались убить, обвинив меня в твоей смерти, тем самым начав государственный переворот. Это более быстрый и надежный способ, чем выбрали они. Возможно, ты правильно сделала, что заступилась за знать, – все же и они в свое время отнеслись к тебе более мягко.
Несколько секунд я лежала в молчании, ошеломленная сказанным. По спине пробежал холодок от осознания той бездны, в которую я могла рухнуть. План, который нарисовал супруг, был проще, быстрее и… безжалостнее. Как ни крути, а реки крови в любом случае текли бы по империи. Но откровенность