Но спросила я другое.
– Значит, ты следил за мной?
– Конечно. Уже через пару суток у меня была вся информация о тебе. Но кое-чего я не понял. В день приезда… Очень интересно, почему на постоялом дворе ты заказала огненную воду?
Даже это знает. Стараясь не думать о плохом, о том, что могло случиться, я сосредоточилась на своем сегодняшнем дне и на том, что уже имею.
– Понимаешь, это один из способов приманить духов, – объяснила я, водя пальцем по груди мужа, вырисовывая невидимые закарючки. – Огненная вода, если ее выпить, дарит тепло. Эффект кратковременный, но сильный. Это как приглашение. Но духи пугливы. Они всегда выжидают, присматриваются. А тут от напитка они… хмелеют. Теряют осторожность.
– Не только они, – с мягкой иронией посмотрел на меня супруг.
– Ну… Мне же тоже нужен был козырь во всех этих противостояниях, – смущенно буркнула я. – Однако теперь понятно, отчего ты все-таки удивился, когда меня предложили тебе в невесты. Но почему ты не отказался? Неужели только из-за земли?
– Она тоже не лишняя. Ее императорский дом хотел получить давно, на этой земле есть удобная расщелина для разработки нового месторождения. Это очень перспективно. Да и смысл было отказываться? – супруг пожал плечами. – Ты уже была в планах заговорщиков. Если бы вариант с обрядом не сработал, они бы наверняка устранили тебя, обставив все как убийство отвергнутой невесты. Так же и после обряда можно было совершить покушение, но ты понравилась народу и практически не покидала дворец. И это стало реализовать уже проблематично.
В голове мелькнула мысль, острая и неприятная: а действительно ли Ашу в книге убил разъяренный народ? Не могли это сделать заговорщики уже после свадьбы? Наур меня щадил, не вдаваясь в кровавые детали, но я тоже умела складывать два и два. Обвини они наследника просто в убийстве благородной девы, у него был бы шанс доказать невиновность. Если бы я была невестой или женой, то никто не поверил бы темному князю – все сочли бы семейной расправой. Как было на самом деле, теперь мы не узнаем. Эти интриганы ни за что не признаются, что замышляли.
– И все равно согласие на союз несло для тебя больше рисков, – тихо, но настойчиво намекнула я, желая услышать продолжение.
– Но и больше плюсов. С женой я мог получить наследника. Когда заговорщики предложили полный ритуал, я подумал, что ты тогда могла быть бесплодна. Хороший способ прервать династию. Но когда ты заснула, лекарь осмотрел тебя… все было в норме.
– Ко мне кто-то заходил ночью? – я подскочила, как ужаленная, поморщившись от осознания случившегося. – Это… мерзко.
– Прости, – рука мужа легла на мою, сжимая в утешительном жесте. – Но тогда я не думал о твоих чувствах. Я думал только о будущем своей семьи, к которой ты еще не относилась. Нужно было просчитать все варианты, даже самые неприятные.
Угу. Похоже, только я одна не думала о других вариантах. Глупо, по-детски наивно повелась на тот сюжет, что прочла в книге на Земле. Здесь, в гуще событий, все оказалось куда сложнее, циничнее и… реальнее.
– То есть ты не допускал, что наш союз может сложиться хорошо? – спросила я, пытаясь хоть как-то разобраться в том, что происходило на самом деле.
– Нет. Мне предложили сумасшедшую невесту и полный обряд с ней. Ты согласилась. И это при том, что меня чурались и избегали женщины, не желая даже за деньги навлечь на себя несчастье.
На это я только фыркнула, но внутри все болезненно сжалось от мысли, через какую муку одиночества и отторжения Науру пришлось пройти из-за глупых слухов.
– А потом, посмотрев на тебя, поговорив, я понял, что ты не только в своем уме, но и то, что сама себе на уме, – губы мужа тронула тень улыбки. – Именно за обедом я впервые допустил мысль, что, может быть… шанс. Хотя бы на мирную жизнь с женой. Впрочем, – он добавил с откровенной прямотой, – я бы согласился вообще на любую, лишь бы получить наследника, и чтобы ты была на моей стороне, а не против.
– И ты решил испытать меня разговором на балконе?
– Именно. Важно было посмотреть, как ты себя поведешь. Будешь ли бояться, льстить, пытаться манипулировать или… что-то еще.
– И я тебя удивила еще больше, – я не спрашивала, я знала. Чувствовала это по тому, как изменился его взгляд тогда. – Видел бы ты свое лицо, когда я прикоснулась к тебе.
– Кроме матери, ты была первой, кто касался меня по доброй воле, не со страхом или отвращением, – голос Наура стал тише, он говорил о сокровенном. – От твоих действий, от этой простой, бесстрашной ласки… надежда во мне все крепла и крепла. И я понял: за семью, за этот призрачный шанс на счастье, я готов был биться. И даже убивать.
Сердце какой женщины не растает, если она услышит подобное? Мое сладко сжалось, а затем забилось часто-часто, затопив грудь волной такой нежности и благодарности, что перехватило дыхание. Склонившись к мужу, я коснулась его губ поцелуем – утешением и обещанием, что сделаю все возможное для нашего счастья. На Земле у меня ничего не складывалось. И этот суровый, израненный мужчина оказался моим шансом. Мы были общим спасением друг для друга.
– Значит, ты все это время все контролировал? – спросила я супруга, едва поцелуй прервался.
До этого момента этот мужчина казался мне спокойным, ответственным, надежным, опорой в этом неспокойном мире. Теперь же я видела картину полнее. Передо мной лежал не просто воин. Лежал хитрый, невероятно умный стратег, манипулятор и правитель до мозга костей. Наур, вероятно, уже давно и тихо забрал у отца реальную власть. Именно муж сейчас решал все важные вопросы империи, а его родители оставались символом, щитом, забирающим у сына груз представительских обязанностей, чтобы освободить ему больше времени для решения действительно важных задач. Тогда, на обеде, я смотрела на императора и императрицу как на вершину власти. А на самом деле истинная власть сидела рядом со мной и невозмутимо жевала мясо.
– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Наур, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнула тень неуверенности.
– Как так? – усмехнулась я, проводя пальцем по скуле мужа.
– Не знаю. Но у меня от этого взгляда сердце замирает. Будто ты видишь меня… насквозь. И все равно остаешься здесь.
– Правильно замирает, – прошептала я, прижимаясь щекой к его ладони. – Я думаю: какой