Полусотня оборотней врезалась в ближайший отряд марегов. Многие из воинов Харр, приблизившись к врагу, сделали не по-человечески мощный прыжок, сразу оказавшись за спинами первой линии марегов. Волколаки не сражались — они просто, без особых затей, убивали врагов, разя оружием и впиваясь зубами в незащищенные лица ополченцев, среди которых мало кто носил шлемы, закрывающие лицо. Те из людей, кто пытался сражаться с тварями, держались недолго — волколаки либо опережали удар мечом или копьем, хватая зубами ударную руку и мгновенно перекусывая кости предплечья, либо, подставив под удар щит, перерубали своими мечами бедро противника — сил для такого удара у любого волколака хватало с лихвой. Если же враг закрывался щитом, ульфхеддар по-волчьи прыгал на этот щит, сбивая человека на землю и впиваясь зубами в лицо или шею. Первый же отряд марегов — около сотни — полег полностью за несколько минут, не нанеся никакого урона воинам Харр, не считая нескольких царапин. Шум этой схватки и последовавшие за ним крики тяжелораненых и умирающих привлекли внимание, похоже, всех воинов на поле, где сошлись ополчения рафаров и марегов — и схватка между обладателями красных и пестрых щитов на время замерла…
Рафары не сразу поняли, что волколаки не охотятся на всех людей на поле, а целенаправленно атакуют марегов — сказывался ужас перед нелюдью, чьи намерения априори непостижимы для смертного. Лишь когда волчий отряд промчался мимо жмущейся за щитами группы рафаров, не тронув никого и не выказав намерения напасть — рафары поначалу застыли в недоумении, а затем — когда волколаки атаковали следующую группу марегов — разразились радостными криками.
К этому моменту вокруг Атмара собрался значительный отряд — около трехсот ополченцев-марегов: люди инстинктивно жались к своему лидеру, ведущему их в бой. Пусть щит Атмара был красным, как и положено щиту номинального рафарикса — это не мешало брату Таргстена рубить с коня шлемы и плечи обладателей ровно таких же щитов, и крики «Слава Атмару!» отмечали каждый из таких ударов. Увидев новую опасность, Атмар немедленно направил коня к ней; безошибочно определив, что отрядом волколаков командует рослая предводительница со странным клинком, рикс занес меч над головой и отправил коня в галоп — благо, от Харр его отделяло полста шагов пустого поля.
Харр почуяла опасность мгновенно.
Меч в руках столь сильного и умелого воина, каким являлся Атмар, был реальной опасностью даже для Харр — удар с мчащегося галопом коня, нанесенный могучей рукой, мог разрубить и шкуру, и череп, независимо от того, волчий этот череп или человечий. Харр побежала навстречу Атмару, сократив дистанцию до десятка шагов, на очередном шаге перекинув меч в правую руку, а левой рукой тронув землю… и по-звериному оттолкнувшись не только ногами, но и рукой, прыгнула вперед — чего Атмар не ждал никак.
Уже в прыжке-полете Харр довернула клинок, выставляя его в сторону — и в этом движении клинок угодил точно в зазор между лицевой пластиной-маской и верхом шкуры герулки Атмара, мгновенно разрезав бороду и отделив голову рикса рафаров от тела. Конь еще пронес безголовое тело хозяина вперед, и фонтан крови оставил широкую полосу алых брызг на траве за ним. Вслед за алыми брызгами крови на траву упал алый щит мертвого рикса.
Харр приземлилась, уклонилась от удара телохранителя Атмара, направленного на проскоке в голову ульфриксы, нырнула мимо передних копыт коня следующего ближнего дружинника рафарикса, с поворотом корпуса направив клинок так, что тот пропорол круп от заднего края ребер до задних ног животного. Один из подоспевших волколаков добил выброшенного обезумевшим от боли скакуном седока, и тут же закрыл свою риску щитом, поймав на него дротик, брошенный кем-то из бегущих за Атмаром ополченцев.
Увидев, что за противник противостоит им, ополченцы-мареги замедлили бег, а многие вообще перешли на шаг; люди будто не верили своим глазам, увидев ожившую страшную сказку. Атакующий порыв трехсотенного отряда был утерян.
А вот волколаки инициативу упускать не собирались — серой волной обрушились они на марегов, сбивая ополченцев с ног, нанося удары на ходу и непрерывно прорываясь через некрепкий строй врага. Их стремительная атака была сравнима не с классической пешей, а с конной — ибо завершиться эта атака должна была не у передней кромки вражеского строя, а за его тыловой шеренгой, пусть даже у толпы ополченцев шеренг и не было. Воины Харр не сражались, а просто разили врагов, не останавливая бег — рубили по ногам, по правым, незакрытым щитом, бокам под руку, по открытым лицам; сбивали с ног ударами щита и вонзали копье в живот, пах или под ремень шлема; подныривали под неумелые замахи ополченцев, короткими ударами гард и «яблок» рукоятей сокрушая ребра людей.
С отрядом из чуть более, чем трехсот ополченцев, было покончено менее, чем за пять минут. На земле остались лишь мертвые, умирающие и тяжелораненые мареги, да расползались на четвереньках и на животах не столь серьезно раненые, да пара десятков вовремя сообразивших ополченцев сверкала пятками в сторону северо-востока, по направлению к Марегенхему. Сами же волколаки потеряли двоих убитыми и десяток ранеными.
Марегское ополчение, как и любое другое, не было сковано железной дисциплиной, а оттого не представляло собой единый боевой организм, как, например, старшая дружина или ферранская центурия. Однако когда на одной чаше весов оказалась призрачная надежда на добычу — становившаяся с каждым мигом боя все более призрачной — и довольно искусственная жажда мести, а на другой — весьма непризрачная перспектива остаться у Утганова холма с кишками наружу или ногой отдельно от остального тела, ополчение повело себя подобно единому целому. То есть дружно бросилось наутек, основной частью — назад по дороге в Марегенхем, а отдельными группами и воинами — в лес по обе стороны поля.
Что в большей степени послужило тому — смерть ли Атмара, атака ли волколаков — но начало бегства ополчения марегов стало началом конца войска Таргстена. Весы Туранэха перекосились и застыли в положении, отдающем победу Хродиру.
Дальнейшие события на поле у Утганова Холма были понятны, очевидны и предсказуемы.
Ополчение марегов побежало практически в полном составе, но не одномоментно: в бегстве начинали искать спасения те отряды, что видели паническое отступление соседних отрядов. Процесс напоминал лавину — бегущие отряды сталкивались друг с другом, заражаясь паникой, и чем больше ополченцев бежало — тем больше распространялась эта