— В конце концов, решать тебе, но, думаю, пришло время рассказать обо всём Ларсену. Он иногда кажется заносчивым, но он хороший парень. Мы с ним вместе служили в Ираке.
— Ты служил с Ларсеном?
Взгляд Мюррея скользнул по лобовому стеклу и остановился на жёлтом лабрадоре, сидящем прямо посреди гравийной дороги.
— Не в одном взводе, но участвовали в нескольких совместных операциях на Ближнем Востоке. На службе есть, чем гордиться. Но есть и то, что потом преследует по ночам. Но как бы то ни было, Ларсен был из тех, кто всегда прикрывает. Ему можно доверять.
Это имело смысл. Лиам больше не мог держать расследование в секрете. Более того — ему был нужен не только Ларсен, но и вся мощь ФБР, если он действительно собирался обрушить правосудие на одну из самых известных классических пианисток века.
— Возможно, ты прав.
Мюррей кивнул и завёл двигатель:
— Домой? — спросил он, зависнув пальцем над GPS, а затем набирая: Бостон.
Лиам почти кивнул, но потом выпрямился в кресле:
— Вообще… Не мог бы ты подбросить меня в одно другое место? Это по пути. Очень срочно, иначе не стал бы просить.
— Конечно.
Когда машина всё ещё не трогалась с места, Лиам повернулся к нему. Руки Мюррея крепко сжимали руль.
— Это дело Харриса будет преследовать меня до самой смерти. Я видел много дерьма, но это… серийные убийцы… Я не понимаю, как ты справляешься.
— Сам иногда удивляюсь, — сказал Лиам, заметив, как в глазах Мюррея вспыхнуло что-то болезненно-искреннее.
— Я встречал в жизни много людей, Рихтер. Но ты — особенный. Если тебе когда-нибудь снова понадобится моя помощь — она у тебя есть.
Лиам задержал взгляд, потом кивнул:
— Спасибо. Это правда много значит.
— Ну что, с тем, что тебе вкололи, пиво можно? Я угощаю. — Мюррей усмехнулся и тронул машину с места.
Лиам улыбнулся в ответ:
— Ага. Мне сказали, что с ними это даже весело.
Мюррей рассмеялся:
— Не уверен, что это хорошо. В другой раз.
— Если только ты всё ещё платишь… потому что к тому времени меня, возможно, уже уволят.
Глава тридцать девятая
Если Лиам ожидал вновь оказаться в эпицентре ужаса, подобного тому, что случился ночью на Ист Линкольн-Драйв, он сильно ошибался. Несмотря на обветшалые дома, район, который всего несколько дней назад едва не стал его последним пристанищем, теперь утопал в лучах вечернего солнца и казался почти идиллическим. Когда Мюррей припарковал машину у дома Анны, мимо проехала группа детей на велосипедах, громко смеясь и завывая, как волки.
— Я подожду, — сказал Мюррей, откинувшись на сиденье, но Лиам покачал головой.
— Не стоит. Я вызову Uber.
— Уверен?
— Да. Это может занять время, а ты и так на меня уже потратил слишком много. К тому же, лучше, если она увидит, что я пришёл один.
— Хорошо. Если что-то понадобится — дай знать.
Лиам протянул руку:
— Спасибо, шеф.
Мюррей кивнул:
— Ты хороший человек, Рихтер. Если федералы от тебя откажутся — звони. Мне бы пригодился такой человек.
— Возможно, я воспользуюсь этим предложением раньше, чем ты думаешь, — ответил Лиам и вышел из машины. Мюррей коротко просигналил и уехал.
Лиам заметил широко открытую входную дверь лишь тогда, когда уже пересекал улицу. Ледяная волна воспоминаний обрушилась на него, заставив сердце забиться чаще. Пластиковый пакет с вещами выскользнул из пальцев, и он поспешил к крыльцу, сжав зубы от боли.
Он преодолел ступени почти бегом, и тут из дома вышла Анна, неся большую коробку. Их почти столкновение застало обоих врасплох, и они обменялись растерянными взглядами. Жёлтая лента «Место преступления. Не пересекать», некогда преграждавшая путь, теперь лежала на земле. Лиаму понадобилось несколько секунд, чтобы связать между собой Анну, набитую вещами машину и распахнутую дверь.
— Верное решение, — сказал он, глядя на коробку в её руках. Он услышал, как где-то рядом открылась дверца машины, и повернулся — из припаркованного у дома автомобиля вышла женщина примерно одного возраста с Анной. Он снова посмотрел на Анну, та покачала головой, явно давая понять женщине, чтобы та осталась на месте.
— Всё в порядке, — сказала Анна, и та в ответ молча кивнула, не отрываясь от телефона.
— Сказали, что можно забрать кое-что из вещей, — пробормотала Анна, ставя коробку на пол. Она заправила прядь каштановых волос за ухо и продолжала смотреть вниз, избегая взгляда Лиама.
— Конечно.
— Я… я уже всё рассказала полиции и ФБР, — сказала она с нотками раздражения в голосе.
— Я знаю, — мягко ответил Лиам.
— Я больше ничего не помню. Клянусь Богом. Всё, что вспоминается — это как я очнулась в шкафу, и в лицо мне светили фонарями полицейские.
— Это нормально.
И всё же то, как она избегала его взгляда, будто под тяжестью огромной вины, говорило Лиаму о том, что она лжёт.
Последний раз, когда он видел Анну, она пребывала в состоянии глубочайшего шока. Она даже не шевельнулась, когда он кричал её имя, умоляя бежать. Чудо, что она вообще снова начала говорить и двигаться, а не лежала в палате психиатрической больницы, уставившись в потолок. Не может быть, чтобы она убила Пателя. После того, как он потерял сознание, произошло нечто… или, скорее, кто-то вмешался — тот, кто точно знал, что нужно сказать Анне, чтобы она молчала.
— Мне так жаль, что ты пострадал из-за меня, — сказала Анна. В её голосе не было ни капли притворства.
— А мне не жаль, — ответил Лиам с улыбкой. — Жаль только, что не смог остановить его раньше.
По её щекам потекли слёзы.
— Мне тоже. Но спасибо, что спас меня. Если бы не ты… — её голос оборвался.
Если бы не я… что, Анна? Тогда тот, кто на самом деле убил Пателя, не успел бы нас спасти?
Лиам смотрел на неё с мягкой, но проницательной улыбкой.
— Конечно.
Та же группа мальчишек снова проехала мимо на велосипедах, теперь уже не воем, а лаем оглашая улицу.
— В общем… мне пора, — сказала Анна. — У ваших есть мой номер, если что. Но я правда ничего не помню.
— Ладно. Дай знать, если тебе что-то нужно…
Внезапный укол боли пронзил бок Лиама, и он с трудом вдохнул, поморщившись.
— Прости, — простонал он и вытащил из кармана штанов оранжевый флакон с таблетками. Под внимательным взглядом Анны он проглотил две таблетки, запнувшись на одной — та застряла в горле. Принимать эти чёртовы лекарства ему совсем не хотелось — большую часть доз он пропустил — но сейчас