Но я не считаю, что вас должен беспокоить этот «кошмар скептика». Ученый, застрявший в вашем черепе, изо всех сил старается воспринимать окружающий мир как можно точнее, соблюдая баланс между входящей информацией и имеющимися у него гипотезами. Да, они иногда главенствуют в ваших переживаниях, но это доминирование редко бывает абсолютным. Связь между реальностью и переживаемым опытом очень редко разрывается полностью.
Так что очень важно не переборщить, не сделать вывод, будто восприятие — всего лишь иллюзия, поскольку мозг проецирует на восприятие свои гипотезы и интерпретации. На самом деле верно обратное. В первую очередь именно благодаря тому, что мы смотрим на мир сквозь призму имплицитных теорий, восприятие в принципе работает. Это не баг, а фича — и без теории, которая осмысливает показания наших органов чувств, проблема восприятия осталась бы нерешаемой.
Это очень важная идея, к которой я периодически буду возвращаться: ученый, живущий в вашем черепе, — искатель истины, который пытается сформировать картину реального мира, создавая теории. Но понимание мира сквозь призму лучшей теории имеет свои достоинства и недостатки. Мозг делает правильные выводы, если ожидания и реальность совпадают, но может прийти к ложным, если она предсказаниям не соответствует. Таким образом, когда вы смотрите на мир сквозь призму теории, последняя может делать картинку как более ясной, так и более расплывчатой — в зависимости от того, соответствуют ли предсказания тому, каков мир на самом деле.
Понимание соответствия между ожиданиями и реальностью играет особую роль в следующей главе, где мы рассмотрим, что бывает, когда мозг перестает измерять реальность и начинает думать, что можно в ней изменить и чем допустимо манипулировать.
Глава 2. Причина и следствие
В «Книге дней» (Book of Days, 1864) шотландский писатель Роберт Чамберс описал странное судебное дело [44]. В 1457 году швейцарскую деревню Лавиньи потрясла ужасная трагедия: жители нашли безжизненное тело маленького мальчика, частично объеденное семейством свиней.
Люди, естественно, хотели, чтобы свершилось правосудие. Но вместо того, чтобы обвинить в преступлении кого-то из сограждан, они устроили суд над свиньями. В конце концов свиноматку объявили виновной в убийстве и приговорили к смертной казни. Поросят, однако, оправдали: они были слишком малы, чтобы осознавать всю серьезность преступления.
Подобные суды над животными не были в средневековой Европе чем-то неслыханным — в исторических книгах можно найти немало похожих случаев. Однако серьезный суд над домашней скотиной кажется безумием любому современному человеку, ведь большинство из нас понимают, что животные вроде свиней неспособны, как люди, осознавать свои действия и их последствия. А именно способность осознавать лежит в основе таких концепций, как ответственность и вина.
В предыдущей главе я рассказывал, как мозг создает для себя картину окружающего мира. Запертый в вашем черепе ученый не контактирует с внешним миром непосредственно, но прислушивается к своим сенсорам и инструментам и выдвигает теории, объясняющие, что могут значить эти измерения. Именно с помощью таких теорий вы воспринимаете окружающий мир — буквально все, от улыбки лучшего друга до солнечных лучей, ласкающих вашу кожу, или тяжести книги, которую держите в руке.
Но, конечно, мозг занимается далеко не только измерением окружающего мира. Люди — не просто пассивные вместилища, антенны для сигналов окружения. Мы хотим не просто создать модель мира ради модели. Мы желаем взаимодействовать с миром, вмешиваться в него, формировать его. Проще говоря, стремимся действовать.
Вот и еще одно сходство между вашим мозгом и ученым. Когда ученые разрабатывают теории, описывающие окружающий мир, их модели нельзя считать лишь пассивными описаниями. Они рассказывают, как устроен мир, причины и следствия. Вооружившись такими моделями, люди могут действовать и вмешиваться в действительность. Моделируя деятельность вирусов, мы создаем вакцины, чтобы противодействовать им. Моделируя климат, мы узнаем, что нужно, чтобы остановить глобальное потепление.
Ученые из самых разных сфер пытаются распутать переплетенные нити причин и следствий, разобраться, как те или иные свойства мира связаны между собой. Но для ученого, запертого в вашей голове, особенно интересным объектом для исследований становитесь вы сами.
Чтобы управлять вашим существованием в материальном мире, мозгу нужно сконструировать причинно-следственную модель вас — теорию о том, что вы способны вызывать, формировать и контролировать своими действиями, а на что не повлияете никак. Можно даже сказать, что любое ваше действие подобно маленькому эксперименту, проводимому мозгом, а результаты помогают ему уточнять теории о том, что вы можете контролировать, а что нет.
Вы надеетесь, что именно эти теории отличают вас от свиней из Лавиньи. Вас можно отдать под суд за убийство именно потому, что ваш мозг сформировал теорию о вас и ваших действиях, а также их последствиях. Так вы понимаете результаты ваших действий и, соответственно, можете нести за них ответственность вплоть до уголовной.
Но, как и в науке, даже лучшая гипотеза может оказаться неверной. Причинно-следственные модели, которые мы создаем внутри себя, могут быть искаженными, неточными или неполными. Вооружившись ими, мы порой решаем, что наши действия всерьез влияют на то, что мы контролировать не можем, — или, наоборот, неспособны повлиять на то, что нашему контролю вполне поддается.
Чужие руки и прогулки по воде
В неврологии и психиатрии описаны случаи, когда мозг пациента, похоже, начинает выдвигать неуместные гипотезы о действиях, причинах и следствиях.
Один из примеров — расстройство, известное как синдром чужой руки, которое может развиться после повреждения лобной доли или мозолистого тела мозга. Пациенты переживают пугающие эпизоды, когда одна из рук (гораздо реже нога) начинает двигаться сама. «Чужая» часть тела выглядит неподконтрольной сознанию хозяина и преследует свои цели, которые могут даже конфликтовать с желаниями и намерениями владельца.
Например, одна пациентка рассказывала, как ее «чужая рука» спонтанно хватала карандаши и начинала рисовать, причем она не могла это сознательно контролировать [45]. «Она не делала то, что я от нее хотела», — сказала женщина неврологам. Другую пациентку рука-хулиганка настолько беспокоила, что она даже начала связывать ту перед сном для предотвращения «ночных шалостей» [46].
Конечно, с чисто физической, причинно-следственной точки зрения ничего страшного не происходит. Чужая рука пациента не контролируется чужеродной силой или сверхъестественным духом. На самом деле все движения непослушной конечности полностью контролируются мозгом пациента. Но что-то пошло не так, и он больше этого не осознает, а придумывает ложную гипотезу, что эти движения якобы вызваны некой внешней силой.
Как ни странно, обратная проблема проявляется при другом неврологическом синдроме — анозогнозии при параличе. У многих пациентов после инсульта развивается паралич противоположной половины тела (гемиплегия): инсульт в левом полушарии мозга вызывает паралич правой