Эти идеи часто обсуждаются психологами и нейробиологами. Мысль о том, что мы предрасположены к позитивным заблуждениям о себе и своих способностях влиять на мир, соблазнительна. Но, пусть на первый взгляд она таковой и выглядит, я считаю, что она не совсем верна. Более того, по моему мнению, иллюзии контроля, которые наблюдаются в лаборатории и в реальной жизни, — неизбежные последствия процесса, который мозг использует, чтобы строить гипотезы о том, что поддается контролю, а что нет.
Почему экономика не похожа на бейсбол
Важный источник данных, которые мозг использует для формирования гипотез, связанных с контролем, — замеченные нами корреляции между собой и окружающим миром. Как я уже говорил, каждое ваше действие подобно мини-эксперименту, за результатом которого следит мозг. Вы нажимаете на выключатель и смотрите, загорится ли свет. Рассказываете анекдот и наблюдаете, улыбнется ли кто-нибудь. Отслеживая корреляции между действиями и результатами, ваш мозг собирает данные: какие события поддаются вашему контролю и что вы можете сделать, чтобы их формировать.
Но тут есть одна проблема: как гласит старая мудрость, корреляция — еще не причинно-следственная связь. В сложных системах, где на любой исход влияют сразу несколько причин, вы вполне можете столкнуться с совершенно случайными совпадениями между тем, что происходит в мире, и вашими действиями, даже если вы на самом деле ничего не контролируете.
Представьте, что вы мэр Лондона и хотите бороться с жестокими преступлениями. Вы что-то меняете в работе городской полиции, а потом следите, снижается количество убийств или повышается. Или даже представьте, что вы премьер-министр Великобритании и хотите оживить экономику. Вы меняете что-то в системе налогообложения — поднимаете одни сборы, снижаете другие — и следите, повышается ВВП страны или понижается. Или вы новый глава крупной компании, которого наняли, чтобы изменить структуру рабочей силы или выйти на новые рынки, и вы тщательно следите за курсом акций.
Во всех этих случаях кажется, что вполне рационально интерпретировать любые изменения результатов как следствие действий, предпринятых мэром, премьер-министром или директором. Если преступность снизилась, мэр может быть избран на новый срок, а если экономика упала, то премьер-министра могут и не переизбрать. CEO, при котором курс акций пошел вниз, скорее всего, довольно быстро станет безработным.
Ряд исследований, однако, показывает, что возлагать подобную ответственность на руководителей несправедливо. Некоторые политологи, внимательно изучив данные, приходят к выводу, что влияние отдельных лидеров на важные для них результаты порой ничтожно [54]. Мэры не могут на самом деле воздействовать на уровень преступности, политики — обуздать экономику, CEO не оказывают заметного влияния на финансовые успехи компании. Анализ показывает, что если всех лидеров просто перетасовать, ничего не изменится.
(Кстати, бессильны на самом деле не все. Например, аналогичные по методам исследования показывают, что деятельность спортивных тренеров очень серьезно влияет на успехи их команд в сезоне. И если вы хотите вложить свою энергию в область, где действительно можете что-то изменить, вам стоит идти не в политику или бизнес, а, например, в бейсбол.)
Но даже если политологи правы, а политики и главы компаний действительно не имеют возможности контролировать преступность, экономический рост или курс акций, они все равно порой вполне логично считают, что их действия что-то меняют. Не нужна болезненная мания величия, чтобы думать, будто изменение правил работы полиции может повлиять на количество убийств, а изменения в налогообложении — на ВВП страны. В данных случаях среда, которую вы пытаетесь контролировать, — сложнейшее слияние ряда факторов, многие из которых скрыты. Изменения системы налогообложения способны изменить ВВП Великобритании, но экономический рост, вполне возможно, скорее связан с перепадами мировых цен на нефть, воздействием конфликтов в далеких странах на мировые торговые пути, падением урожая в другом полушарии, которое вызвано изменениями климата. Если вы политик и пытаетесь контролировать экономику, эти и многие другие факторы будут прятаться в тени и влиять на показатели роста, но вы, скорее всего, сможете видеть только действия, которые предпринимаете вы сами, и результаты, которые, как вам кажется, вызваны ими. Если что-то меняется — к лучшему или к худшему, — вы, естественно, решите, будто именно вы что-то изменили. Вы не можете видеть скрытых причин, поскольку они скрыты.
Примерно то же самое, пусть и с поправкой на масштабы, происходит, когда вы пытаетесь ориентироваться в окружающем мире. Вы и ваш мозг тоже впутаны в хитросплетения бесчисленных причин и следствий. Есть то, на что вы в самом деле можете повлиять своими действиями, но есть и много факторов, которые вы просто не можете видеть. И с этой ограниченной обзорной точки ученый, запертый в вашем черепе, вынужден строить гипотезы о том, что вы способны контролировать, а что нет. Если другие причины остаются скрытыми, то, вполне возможно, мозг выдвинет гипотезу, которая на самом деле будет для него самой разумной: что ваши действия контролируют мир вокруг, даже если те корреляции, которые вы вроде бы видите, — просто случайные совпадения.
Вместе с моими коллегами Карлом Бансом и Клэр Пресс я задался вопросом: может ли подобная чувствительность к случайным корреляциям объяснить, откуда берутся иллюзии контроля? Мы провели в лаборатории несколько экспериментов, проверяя, не могут ли эти иллюзии контроля на самом деле быть отражением рациональных гипотез, выдвинутых мозгом, который столкнулся с причудами и превратностями случайных событий [55].
Нет, мы не просили добровольцев стать директорами компаний из списка Fortune 500 или снизить преступность в крупном городе. Мы сосредоточились на чем-то намного меньшем — белой точке, перемещающейся по компьютерному экрану. Мы попросили участников двигать пальцами по сенсорной панели и наблюдать за передвижениями точки. Иногда мы позволяли ей двигаться так, как приказывали руки участников, порой заставляли ее перемещаться по заранее запрограммированной траектории. Участники должны были всего лишь сказать нам, когда, по их мнению, они могут контролировать точку, а когда нет.
В такой обстановке людям обычно удавалось отличать контроль от его отсутствия, но иллюзии наблюдались постоянно. Люди часто считали, что своими действиями контролируют траекторию точки, хотя на самом деле не имели на нее никакого влияния.
Впрочем, нас куда больше заинтриговало то, что эти иллюзии контроля были не случайными. Оказалось, люди начинали ошибочно считать, будто контролируют точку, когда замечали совершенно случайную корреляцию между своими действиями и ее поведением.
Проведя симуляцию того,