— Это мы ещё посмотрим! Сейчас, Фёдор Иванович, только поближе подойду!
— Толик!!! Не заводи баркас — взорвёшься! — нервно хихикал Петруша.
Я решил не отвечать ему. Какие-то все нервные и напряжённые в последнее время вокруг меня. Вон хомяк шутки шутит — значит, всё нормально будет. Хомяк… Он фигни не посоветует. Хотя кого я обманываю — он только фигню мне и советует постоянно. Один лес, сгоревший, чего только стоит⁈
Я вышел во двор, и по ушам ударила какофония звуков. Все кричали, ругались и шумели. Звучали приказы, разговоры солдат, лязг доспехов и мечей. Беготня и суета. Всё это дополнял порывистый ветер и раскаты грома, которые били с завидной частотой.
Стараясь не обращать внимания на всё это, я продирался к лестнице, ведущей на стену. Потребовалось несколько минут, чтобы забраться наверх. Говорят: «Увидеть Париж и умереть»? Хрен вы угадали! «Увидеть армию нежити — и умереть» — так правильнее будет звучать.
Хомяк появился рядом со мной на стене. Он стоял на зубце бойницы, в руках у него была подзорная труба. На голове — шляпа с перьями, а на поясе — шпага. Д'Артаньян чёртов.
Полюбоваться тут было действительно на что. Вдалеке виднелся разлом неимоверных размеров: метров пятьдесят? Сто? Двести? Хрен его знает. Но просто колоссальных размеров. Судя по отблескам, рядом с ним были ещё десятки разломов помельче — но это уже было и не столь важно.
Войско ещё не было видно в полной мере. Лишь десятки циклопов и гигантов высились колоссами на фоне тёмной копошащейся массы. Если первые были привычны, то вторые оказались обычными рыцарями в доспехах и с мечами — просто десятиметровые. Подумаешь? А когда я заметил несколько бодро шагающих дохлых тираннозавров, смотреть на это всё сразу расхотелось.
Какие силы и мощности нужны, чтобы остановить такое? Они катком пройдут по гарнизону, не оставив от него камня на камне.
Рядом со мной уже стояли все мои спутники и глава гарнизона. Свету немного трусило, и она прижалась к моему плечу. Очередная манипуляция. Вот же тварь — в такой момент и манипуляция! Интересно, женщины о чём-нибудь думают? В такой момент — пудрить мозги…
— Громель, — решил не обращать внимания на Свету, обратился я к главе гарнизона, — вы что-то говорили об экстренной связи?
— Я врал! — покачал он обречённо головой. — Просто хотел вас выпроводить побыстрее, чтобы не было беды. Не успел. — он кивком головы указал на армию.
— Они пришли бы и так. Не сегодня, так завтра или через месяц, — отмахнулся я от претензий. — Портал! Ты говорил, есть портальные площадки! Связь с миром! Со столицей!
— А толку? Камней силы в гарнизоне не хватит даже на активацию! — кричал на меня Громель, словно и в этом, по его мнению, был виноват я.
— Я не прошу её активировать! Нам подмога нужна! Сюда надо перебросить армию! Это возможно? Как это сделать?
— Нужен посыльный в столицу. Сделать доклад, и если там решат, что это правильно, сюда могут отправить подкрепление. — неуверенно отрапортовал Громель.
— Показывай, что и где! — отдал я приказ и поспешил к лестнице. Громель, бряцая доспехами, топал следом. — Полечу, всё объясню и вернусь с подмогой.
— Тебя убьют в портальной комнате столицы и даже слушать не станут. Слишком странная у тебя аура. Я полечу, раз уж так. — мы уже спустились со стены и двигались к донжону.
— И что ты им расскажешь? — не унимался я. — Опять начнёшь нудить, расскажешь про меня и так далее? Тут нужны решительные меры. К тому же у меня и так был разговорчик к вашему старшему. Кто он, кстати?
— Атлант. — пожал плечами Громель. — Кто же ещё?
— Вот об этом я и говорю, — едва улыбнулся я. — Царь, король, президент, владыка, монарх?
— Великий Вождь! — как на параде гаркнул Громель, гордо выпятив вперёд грудь, закованную в броню.
— А имя у твоего «Великого Вождя» есть?
— Зулу, — прошептал мне на ухо Громель. — Он не любит, когда к нему обращаются по имени.
К этому времени мы подошли к небольшой деревянной двери. Знаете, у бабушки в деревне такая белая, двустворчатая — у которой снизу и сверху шпингалёты, которые даже в детстве казались намертво приделанными к самой двери десятками слоёв краски. Вот именно такая дверь была передо мной. Только вот шпингалёты работали.
Громель отщёлкнул шпингалёты и толкнул дверь вовнутрь. В помещении сразу же загорелись свечи на стенах. Само помещение было пустое и всё завешено паутиной. Судя по всему, сюда не заходили десятилетиями. Громель хлопнул в ладоши — и всю паутину сдуло к дальней стене.
Мы зашли внутрь. По центру — огромная круглая плита. Ну, как огромная: метра четыре в диаметре и полметра толщиной. Она была чуть вогнутая и ребристая. У правой стены стоял постамент. В его центре находилась наклонная полочка — жёлоб. Он заканчивался довольно крупным отверстием в этом постаменте. Судя по всему, сюда и надо загружать камни силы. Любопытная система. И главное — во многих мирах об этих камнях даже не знают, а тут целая система на них устроена.
Я, недолго думая, отправил туда один голубой шарик. Бусинка покатилась по жёлобу и скрылась в недрах постамента. Плита слегка завибрировала, из её центра заструился лёгкий мягкий свет. Паутина и пыль в помещении исчезли, а факелы на стенах засветились ярче.
На самом постаменте, чуть выше отверстия-«монетоприёмника», появилась шкала — без цифровых обозначений, просто шкала. Она была заполнена примерно на четверть, а может, на пятую часть — так сразу и не скажешь. Я хмыкнул и начал кидать туда один шарик за другим.
Глава гарнизона квадратными глазами наблюдал, как в постаменте исчезают несметные богатства — ну, по его меркам. Знал бы он, сколько я их сожрал, — наверное, сердце остановилось бы.
Когда шкала заполнилась до конца, рядом появились ещё шкалы, и каждая была подписана. Язык мне незнакомый.
— Чё это? — ткнул я пальцем в новые шкалы.
— Не знаю! Портальной аркой не пользовались долгие годы. Мне неведомы эти значения — я не портальщик.
— Фак! Написано тут что? — указал я на надписи.
— Это старый язык. Я его плохо знаю, — замялся Громель. — Сейчас попробую прочитать… Та-а-ак. Вот это первое — что-то типа «дворец». Вроде это слово значит «кремль», старое слово, это как…
— Знаю я, что такое кремль. Только он может быть не один.
— Остальное — названия регионов. Старых и новых.
— Так, а выбрать-то как? — Я, как дурачок, взял и ткнул пальцем в первую шкалу.
На «дисплее» пошли изменения: остальные шкалы исчезли, а