– И с курением?
Он взял ее руку, и Женя вновь закрыла глаза – расслабилась. Сава отнял ладонь от шеи и коротко коснулся тыльной стороны губами. Теплыми и сухими.
– Ну… Этот вопрос подлежит обсуждению.
– Обсуждению?
Женя улыбнулась:
– Да. Скажи, ты открыт к обсуждению? Я могу составить презентацию на бесконечное количество слайдов и рассказать тебе, к чему приводит курение. Или сделать список без картинок? Хотя, знаешь, с картинками мозг лучше усваивает информацию.
– О, я очень открыт! По-твоему, у меня есть какие-то проблемы с усваиванием информации? А ты на вечеринке Риты разве не курила? Ну, с тем… Гришей?
– Гошей. Я убеждена, что тебе показалось. Презентация с картинками про рак легких и импотенцию будет эффективнее списка.
– Можешь не переживать за мои легкие. И за мой…
Сава не успел договорить, потому что Женя стукнула его по коленке.
– Ладно, не помню, видел ли у тебя сигареты, но почему-то решил, что вы курили вместе.
– Разве ты смотрел на меня тогда? – Женя наигранно удивилась. – По-моему, ты смотрел на все что угодно. Кроме меня.
– Тебе тоже показалось.
Пока они были заняты изучением друг друга, небо затянуло тучами. Их разговор прервал дождь.
Внезапно на Женино лицо полетели холодные брызги, вырывая ее из приятных воспоминаний. Женя открыла глаза и вынула наушники. Сава нависал над ней, закрывая солнце, и тряс головой. Его кожа была холодной и влажной.
– Эй! Вообще-то я релаксировала.
Она отодвинула его от себя и улыбнулась.
– Просто решил немного помочь тебе.
– В чем?
– Не сжариться.
Женя закатила глаза. Она действительно ощущала, как ее кожа порозовела, а кончик носа начинал чесаться. Женя не понимала, почему Савина кожа темнела и покрывалась красивым загаром, а ее краснела, после чего шелушилась и отслаивалась белыми чешуйками.
– Ты должен был сказать, что хотел остудить ее, потому что Женя горячая штучка.
Рита завалилась на полотенце рядом с ними и довольно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Сава тоже лег на спину, закрыв глаза.
– Рита!
– Что? Просто учу парня флиртовать.
– Давай как-нибудь без этого?
– Ладно-ладно.
Она накинула на лицо бейсболку и замолчала. Женя улыбнулась. Возвращаясь домой, она не могла и предположить, что будет проводить время с Ритой и Савой так же, как и раньше. Они снова были втроем. Женин мир окрасился в желто-зеленый: над головой светило солнце, отражаясь бликами в озерной воде, всюду росла трава, примятая полотенцами и босыми ногами, вдоль озера тянулся песчаный берег, на котором играли дети, позади – небольшой тенистый лес. Запах крема от загара, липкого на коже, вкус ванильного мороженого, влажные спутанные волосы, прилипший к пяткам песок – все это было Жениным летом. Она взглянула на Саву: тот лежал, прикрыв глаза предплечьем, и повернул голову в сторону так, что можно было хорошо разглядеть его татуировку. Женя коснулась ее кончиками пальцев, провела по коже от основания шеи до мочки уха. Кожа, усыпанная озерными капельками, покрылась мурашками. Сава убрал руку от лица и с легким прищуром посмотрел на Женю. Та улыбнулась ему, и он ответил ей, накрыв ее пальцы своими – давая поддержку, от которой она год назад отказалась.
– Скажите, мы снова в деле? – Рита приподнялась на локтях. – Снова будем спасать городок от русалок и всякое такое?
Она открутила крышку на бутылке с водой и сделала несколько небольших глотков.
– Они даже не знают, что с ними все в порядке благодаря нам. – Сава окинул взглядом пляж.
– Благодаря мне, – уточнила Женя.
– Разумеется, – согласилась Рита. – Женя Котикова спешит на помощь. Снятие порчи, сглаза, венца безбрачия. Может, тебе дать объявление в газету? А что, вдруг на самом деле в этом твое призвание?
– В чем? В обмане людей? И сейчас вообще читают газеты?
– Ну… Ты будешь продавать им то, что они от тебя хотят. Разве это обман?
– А придумывать гороскопы – это не обман? – вклинился в разговор Сава.
– Хей! Ты должен быть на моей стороне.
– Я на твоей стороне.
– Мы прямо как «Зачарованные», – мечтательно протянула Рита.
– Чур, я Прю, – сказала Женя.
– А я Фиби, – ответила Рита.
– А я могу отказаться от выбора? – спросил Сава.
Он боднул Женю лбом в бок и вновь улегся на полотенце. Они проводили время вместе, просто дурачась и смеясь, как будто у них впереди не было взрослой жизни – есть только здесь и сейчас, лето, влажная кожа и песок, прилипший к пяткам. Они играли в карты, читали книги (хотя из-за палящего солнца практически ничего не запоминали), разговаривали, как и раньше, обо всем подряд, иногда просто молчали и слушали музыку, ели принесенную с собой клубнику и старались не расплавиться из-за жары. Жене казалось, что она первая изобрела телепорт, использовала его и вернулась в прошлое – все эти запахи и звуки откатывали ее назад, когда они бродили по Озерной улице, придумывая развлечения, и забегали к бабушке, чтобы попить или поесть, а потом вновь до ночи уносились на улицу. Так легко и беззаботно Женя не чувствовала себя пугающе давно. После смерти бабушки у нее как будто отняли способность радоваться: Женя боялась, что если позволит себе радость, то вскоре все станет еще хуже, и она вновь останется наедине с болью, засевшей черным клубком в сердце. Женя приложила ладонь к горячей коже на груди – боль не отзывалась.
Рита зависала в телефоне. Улыбалась экрану и что-то печатала, пряча лицо под тенью козырька бейсболки.
– Ты случайно переписываешься не с кем-то, у кого фамилия без буквы «л»? – поинтересовалась у нее Женя.
– Не понимаю, о ком ты. Кстати, здесь обязательно должен водиться водяной. – Рита бросила телефон на полотенце и села по-турецки.
– Почему?
Женя вопросительно посмотрела на Риту. Обычно Женя всегда подбивала друзей на приключения, а те соглашались, потому что у них не было выбора.
– Здесь слишком много людей. Он мог бы и утащить парочку. Мне не хватает места.
Сава улыбнулся.
– А что? Этот визг стоит у меня в ушах. – Рита кивнула в сторону плачущего ребенка, сидящего на берегу и измазанного с головы до ног песком. – Еще немного, и я сама превращусь в водяного.
– Думаешь, ему нужны дети? – Женя с удовольствием подхватила разговор Риты. – Мне кажется, он выбирает жертв покрупнее. Например, таких, как ты?
– Хочешь сказать, что я крупная? – возмутилась Рита и ущипнула себя за кожу на худом животе, чуть оттянув ее.
– По сравнению с детьми – да.
– Ну ладно. – Та подозрительно прищурилась. – А то я все детство слушала, что недостаточно худая, что много ем и что вообще надо бы сбросить парочку килограмм.
Рита никогда не была толстой, поэтому слышать от нее такое было странно.
– Ты же знаешь, что это не так.
– Уже знаю. Но тогда мнение тренера для меня было самым важным. И пока все дети в столовой объедались булками, я грустная сидела в классе и пила воду. Я сама так хотела. Никто не заставлял меня голодать. Одним летом я как-то решила, что буду есть только огурцы и редиску. Иногда яблоки. Я бегала, заматывая ноги в пленку, чтобы мои ляжки стали худее. Хотя они и так были худыми.
Женя не поняла, как от водяного они перешли к проблемам с едой. Немного напряглась, прикусив изнанку щеки, и дотронулась до кольца. Она не знала, что в таких случаях говорить, чтобы не сделать хуже.
– Мне всегда хотелось быть лучше всех, – продолжила Рита, ее голос звучал серьезно. – Лучше себя. Не есть. Много тренироваться. Если что-то не получается, то повторять это, а потом снова и снова, и так, пока не получится идеально. Я как будто все время бьюсь головой о стену, чтобы чего-то достичь, пока у всех это выходит легко и просто. Я привыкла сравнивать себя с другими, и не в свою пользу.
– Ты не знаешь, как у других, – ответил ей Сава, тоже садясь. – Ты не лучше и не хуже. Ты – это просто ты.
– Я понимаю это, но пока не могу принять. Вот даже вы… Вы учитесь, у вас впереди будущее. По крайней мере, какое-то понятное. А я бросила гимнастику, никуда не поступила и работаю официанткой. Мне девятнадцать, и я до сих пор не знаю, что я умею и что хочу. Точно не разносить кофе за чаевые и мыть полы.
– Рита, у тебя тоже есть будущее! – воскликнула Женя. – Ты сама говорила,