Поздравляем! Вы были отобраны для Массачусетского элитного отделения команды кадрового резерва по плаванию. Вы – один из трех новых пловцов, отобранных из пятидесяти двух претендентов на вступление в нашу команду, которую тренирует бывший олимпиец Деррик-Джон Льюис.
Вместе с командой вы будете тренироваться до достижения квалификационного времени на соревнованиях, которые вы указали в своей анкете. Вы можете посещать также другие тренировки. В течение зимы мы будем участвовать в четырех-шести соревнованиях, и каждый год мы придумываем проект, в котором участвуют все члены команды. Надеемся, вы тоже присоединитесь к нам.
Пожалуйста, подпишите прилагаемую форму в кратчайшие сроки.
Продолжайте плавать!
Команда кадрового резерва по плаванию
Не успел я оглянуться, как все вокруг вскочили. Софи танцевала вокруг нас, что-то напевая. Мама вытерла глаза:
– Я знала.
– Ты сделал это! – Десембер сжала мою руку. – Ты это сделал.
Я уставился на телефон. Вот оно. То, ради чего я работал всю свою жизнь, было прямо передо мной. Я вспомнил десятки фотографий, которые мама распечатывала и убирала в альбом, вспомнил, как у меня болели уши, вспомнил пропущенные из-за тренировок дни рождения. И все, о чем я мог думать, – «вот еще одна вещь, которой я не заслужил».
– Быть не может.
– Ты должен гордиться собой. – Папа сиял.
– Я горжусь. Но в последнее время я почти не ходил в бассейн. Я не готов. И мой старт на спине… – Я перевел взгляд на Десембер, раздумывая. – О. Нет.
– Что?
– Ты?.. – Мой мозг замер, пока я пытался подобрать слова, которые хотел сказать. – Думаешь, это как-то связано с мистером Фрэнсисом?
– Нет, – ответила Десембер, прежде чем родители успели что-то сказать.
Я бросил на нее тяжелый взгляд:
– Ты уверена?
Она провела кончиками пальцев по моей руке и нашла мою ладонь. Я подумал о шраме, который змеился по ее предплечью.
– Окончательный ответ: это все ты.
Только я. Внутри меня что-то замерцало, а затем раздулось, легкие наполнились энергией, готовые взорваться. И хотя сомнения и чувство вины еще оставались, я понял, что эти чувства могут быть связаны и с чем-то хорошим. Я чувствовал, что могу все преодолеть.
– Ты мне нравишься, – сказала мама, с усмешкой глядя на Десембер. – Заходи почаще.
Глава пятьдесят вторая
Десембер
Через двадцать четыре часа после метели погода стала не по сезону жаркой. Мама Ника была права: Новая Англия переживала кризис идентичности. Эван вернулся домой после уборки снега и распахнул окна настежь, а затем завалился в свою комнату, измотанный тем, что всю ночь провел на улице. Звук тающего снега, стекающего по водосточным трубам, будто весной, наполнял воздух довольным, деловитым гулом.
Такой же гул наполнял меня сейчас, потому что я делала то, чего не делала уже много лет.
Рисовала.
Я растянулась на животе, рисуя на обратной стороне всего, что попадалось под руку: бумаги для принтера, выброшенных почтовых купонов, старых квитанций.
Сегодня все восхитительнейшим образом перевернулось с ног на голову, как будто я ела завтрак на ужин или мороженое на обед, и я хотела это запечатлеть. Вместо того чтобы спокойно оставаться в отведенных им месяцах, все четыре времени года боролись за внимание. Я набросала траву, увиденную вчера, покрытую мокрыми яркими листьями всех оттенков: мандариновый, медово-кленовый, желтоватый, в цвет ноготков и несколько вишнево-красных, пробивающихся сквозь рекордный слой снега в полметра толщиной. Листья цеплялись за ветви деревьев, несмотря на густую белую глазурь, покрывавшую каждую ветку.
Я села, чтобы рассмотреть рисунок получше. Я все еще не слишком хорошо рисовала, но по крайней мере получала искреннее удовольствие от процесса. Наслаждаться поездкой, а не беспокоиться о пункте назначения, все в таком духе.
В нашей маленькой кухне Эван оставил мне идеальное угощение: заранее отмерил кофе крупного помола, который я люблю, и насыпал его во френч-пресс. Я проверила металлический чайник, и точно – в нем было ровно столько воды, сколько нужно. Снова Эван.
Тепло заполнило мою грудь, улыбка изогнула губы. Он работал всю ночь – и все же нашел время приготовить мне кофе, прежде чем закрыть глаза и отключиться. Я включила конфорку, зевнула и подскочила, услышав три быстрых стука в металлическую сетку на двери.
Раньше меня бы это не испугало. Это было восхитительно: с удивлением смотреть на силуэт Ника – я узнала его по кудрявой голове. Он вытащил из ушей наушники.
– Ты меня напугал, – сказала я, открывая дверь. – «Любители загадок»?
– Извини. – На Нике были серая толстовка и светло-голубые шорты. Он вошел внутрь, топая ногами по коврику, затем притянул меня к себе и обнял, прижавшись губами к моему лбу и посылая искры удовольствия плавать по кровеносным сосудам. – И нет. Мне нужно немного отдохнуть от смерти, разрушений и тайн.
– Согласна. – Я отстранилась. – Хочешь кофе?
– Конечно, но вообще-то… мы можем взять его с собой?
– Куда мы идем? – спросила я, ведя его на кухню. Из носика чайника поднимался пар, внутри слышалось ворчание. Я сняла его с конфорки и налила воду во френч-пресс, наблюдая, как молотые зерна впитывают кипяток.
– Кататься на санках.
– Кататься на санках?
– Да. Но вообще-то мы будем кататься на бугибордах [32].
– Конечно, будем. – Я достала два термостакана Эвана из шкафа. – Кататься на бугибордах, я имею в виду. Потому что я точно знаю, что это такое.
– Странная погода. – Ник взял стакан и прищурился от полуденного солнечного света. – И это повод для бугибординга. Доски возьмем из домика с инвентарем, покатаемся на холме за жилым комплексом.
– А мы на них поместимся?
– Да, они огромные. Трое или четверо детей могут держаться за один борд одновременно и отрабатывать удары ногами в бассейне.
Я усмехнулась, представив себе эту картину. И все остальное. Мы планировали кататься на бугибордах. Я не переваривала все знания мира, не беспокоилась из-за аварий, финансирования избирательных кампаний или ипотеки.
– Мы можем зайти в домик с инвентарем?
Улыбка расплылась по его лицу. Он достал из кармана толстовки серебристый ключ:
– Можем ли мы?
– Отлично. Только напишу Эвану записку.
Я достала блокнот с клейкими листами из ящика для всяких мелочей и нацарапала:
Дядя,
я катаюсь с Ником на бугибордах. (Объясню, что это такое, позже.) Надеюсь, ты хорошо выспался!
Целую, твой скромный цветочек <3
– Готова? – спросил Ник.
Возле двери я оглядела свои черные легинсы и угольно-серую рубашку с короткими рукавами, которую надела утром.
– Это подходящий наряд?
Он кивнул.
– На улице хорошо. Почти жарко, но земля влажная. Надень ботинки. – Ник поднес стакан с кофе к носу, глубоко вдохнул и нахмурился. – Чувствуешь? Какой-то странный запах?
– Я чувствую только кофе.
– Пахнет яйцами. Или чем-то таким.
– Яйца? – пробормотала я и вдруг поперхнулась – запах серы пробился сквозь землистый запах кофе, который все еще висел в воздухе. – Что это?
– Я не знаю… – начал Ник, но тут его взгляд изменился. Не говоря ни слова, он повернулся и направился к плите.
У меня сердце упало. Неужели я?..
Ник дернул ручку конфорки вправо. Внезапно шипящий звук – который я не заметила за шуршанием воды в водосточных трубах – оборвался.
Я закрыла рот руками.
– Забыла выключить конфорку, – произнес Ник. – Старая Десембер такого бы никогда не сделала.
– Вот и нет. Никто же не пострадал. Старая я помнила бы, но позволила бы всему этому идти так, как идет. – Я театрально присела в реверансе. – Новая я вообще ничего не знает.
Глава пятьдесят третья
Ник
Тот самый холм. Все зимы моего детства сопровождало катание на санках с этого холма. Когда снег был мягким и рассыпчатым, мы летели вниз, будто взмывая в воздух. Но сегодня снег был мокрым, комковатым, и снежная горка превратилась в ледяную.
На вершине холма Десембер искоса глянула на меня:
– Ты уверен?
– Как ты там говорила? – Я сделал вид, что задумался. – Будь храбрым, да?
– Вызов принят, Ирвинг, – пробормотала она, садясь на бугиборд.
Наш совокупный вес с Десембер заставил доску накрениться и заскользить вниз. Мы катались на бугиборде снова и снова. Поодиночке и вместе. Тепло ее тела прижималось к моим коленям, к моему животу, мои руки обнимали ее. Теплый воздух бился о наши щеки, обдувая нас каждый раз, как мы неслись вниз. Адреналин от спуска с горы, близость этой прекрасной девушки и новость