Мальчишки подошли поближе, и я заметил, что один из них ростом с Мейсона, но тощий. Густые светлые волосы падали на глаза – похоже, он специально их так уложил. Наверняка городской, подумал я. Потянулся к голове. Провел по короткому «армейскому» ежику – мы с папой каждое лето стриглись одинаково. Второй был полной противоположностью первому – низкорослый, коренастый. «Крепкий как стена» – так сказал бы папа. Черные волосы не подчинялись силе тяготения, торчали вверх и в стороны.
– Эй! – окликнул я их, слегка махнув рукой, стараясь выглядеть приветливо.
Они остановились в нескольких метрах от нас, и, хотя глаз их за темными очками было не видно, я почувствовал два ледяных взгляда.
– И че вы тут, горе-сыщики? – спросил высокий и засмеялся. Противным обидным смехом, от которого я стиснул зубы и почувствовал, как спина распрямилась сама собой.
– Мы не сыщики, – тут же возразил Мейсон. – Мы ищем… – Я пихнул его локтем, незачем говорить лишнее. – То есть пляж осматриваем.
Молодец, быстро соображает.
– А, в мусорщики готовитесь, – обронил длинный, засмеялся и хлопнул приятеля по спине.
Коротышка опустил солнечные очки, вглядываясь в наши находки.
– Фигня, – определил он, и оба зашагали дальше.
Шли, ржали, хлопали друг друга по плечам, а в промежутках до меня донеслось слово «чудики»; щеки вспыхнули.
– Козлы, – пробормотал я им в спину.
Мейсон останови меня:
– Да не обращай ты внимания на этих придурков. Вон, у нас тут проблема посерьезнее. – Он мотнул головой, и тут я увидел еще одного человека. И сразу признал его по широкополой камуфляжной шляпе. Резко втянул воздух.
– Ого, Страшила, – прошептал я.
– Причем к нам идет, – пробормотал Мейсон сквозь стиснутые зубы. – Нам крышка.
Я приноровил ритм дыхания к медленным, нетвердым шагам старика по песку.
– Эй, пацаны! – выкрикнул он, подходя. В одной руке он держал свой металлоискатель. В другой – нейлоновый мешочек. Когда он приблизился, я вгляделся в ладонь, которой он держал ручку. Кончиков двух пальцев не хватало, вся рука была в шрамах. У меня екнуло сердце, захотелось сбежать. – Зачем вам эта штуковина? – Он метнул взгляд на наш металлоискатель.
– Э‐э… мне его мама подарила, сэр. – Мейсон опустил голову и стал нажимать кнопки.
– Подарила, да?
– Да, сэр.
Страшила хмыкнул, оглядел сперва нас, а потом наши находки на песке. Я переминался с ноги на ногу, плохо понимая, что происходит.
Мейсон прочистил горло, глянул на меня в замешательстве.
Губы старика изогнулись в кривой ухмылке, и он пронзил нас недовольным взглядом.
– Клады ищете, да?
Мы тут же опустили глаза.
– Мы просто… ну, это… играем, – сказал я. – Э‐э… Мейсон, идем. Поздно уже.
– Угу, – кивнул Мейсон, выключая прибор.
– До свидания! – выпалили мы хором и помчались обратно в беседку. Не решаясь оглянуться.
Глава 6
Не суди о книге по обложке
Вечера в «Птичьем Гнезде» скоро стали моим самым любимым временем. Нам с папой и Хани было так хорошо вместе! Снаружи стрекотали цикады и кузнечики – хор то притихал, то снова пел в полный голос, мы будто слушали концерт насекомых.
Сегодня к ужину пришел Пожарник Рэнд. Хани нажарила курицы, нарезала свой особый капустный салат, сделала картофельное пюре. Рэнд с папой сидели на диване, разговаривали, смеялись – старые друзья, которые давно не виделись и теперь радуются. Смех Рэнда звучал откуда-то из живота и сотрясал весь дом. Я посмотрел на Хани, увидел, что она поглядывает на папу – глаза затуманенные, на губах улыбка. Было ясно: она радуется, что сын приехал в гости. Что он снова смеется.
– Мальчики, десерт будете? – спросила Хани. – Я ваш любимый приготовила, из воздушного риса.
Рэнд откинулся на подушки и похлопал себя по животу.
– Вы меня до смерти закормите, миссис Поттер! – рассмеялся он.
Хани с улыбкой внесла целое блюдо сладостей.
– Не удержалась. Ты так их любил, когда был мальчишкой.
– А я и сейчас мальчишка! – объявил я и на ходу схватил с блюда две штуки. – Я их тоже очень люблю.
Хани поставила блюдо на кофейный столик, подошла к своему кожаному креслу, опустилась в него со вздохом, положила ноги на оттоманку. Взяла книгу, лежавшую рядом на тумбочке. Я, прихватив рюкзак, отошел в угол к письменному столу. Вытащил карту, полученную от Хани, склонился над ней.
– Что это там у тебя такое интересное? – спросил папа.
Я обернулся, не вставая со стула, положил руку на спинку.
– Да просто карта острова. Но это, пап, классная штука – мы с ее помощью ищем клад!
Пожарник Рэнд вытянул шею, всмотрелся в меня.
– Чего? Вы тоже решили отыскать сокровище Черной Бороды?
Я немного обиженно ответил:
– Ну да. Мистер Мейнард нашел золотой дублон. Вы разве не слышали?
– Да все вокруг только об этом и говорят. Поди не услышь! – ответил Пожарник Рэнд очень доброжелательно. – Я только и делаю, что отгоняю желающих приехать на остров и заняться кладоискательством. Но дублон дублоном, а Дьюис остается частным островом.
– Да, – сказал я. – Правильно, не пускайте их сюда. Это мое сокровище!
– Слова истинного пирата, – заметила Хани, опуская книгу на колени.
– Неужели старикашка Мейнард все еще жив? – поразился папа. – Он же в наши детские годы был совсем дряхлым!
Хани ощетинилась, взмахнула рукой.
– Он ненамного старше меня, так что поосторожнее в выражениях. И вообще, невежливо его так называть. Он прекрасный человек.
Папа бросил на нее косой взгляд.
– Да ладно, мам. У него голова не в порядке.
Рэнд ухмыльнулся, но ничего не сказал.
– По-моему, он страшный, – заметил я. – Мы его называем Страшилой.
Папа с Рэндом расхохотались. Я следом, но потом Хани бросила на меня недовольный взгляд.
– А ну-ка бросьте эти непочтительные разговоры. Гарольд служил во Вьетнаме. Герой войны. Он спас троих сослуживцев. – Она подняла руку, выставила три пальца. – Спас их, но при этом получил страшные ожоги. Не говоря уж о других ранах. Не любит бывать в обществе – и что такого? Как по мне, он имеет на это полное право.
Лицо папы застыло, а вот глаза так и горели.
– Я этого не знал.
– Об этом в газете написали. Когда он нашел дублон, – объяснила Хани, а потом повернулась ко мне. – Не суди о книге по обложке. Шрамы Гарольда Мейнарда – напоминание о его самоотверженности. А уж в нашей семье понимают, что это такое. – Она твердо взглянула на папу, потом на меня.
– Так точно, мэм, – ответил я.
Папа тоже кивнул. Только желваки ходили на сжатых челюстях. Рэнд сидел и смотрел на нас широко раскрытыми глазами.
Хани бодрым голосом продолжила:
– Дети заинтересовались пиратами. Почитали в книгах про осаду Чарльстона,