– Мам, да ты-то откуда знаешь? – Папа поднял глаза, на лице появилась невеселая улыбка. – Сдается мне, кое-кто читал мои записи.
– Я никому ничего не разболтала! – И Хани накрыла рот ладонью.
Я облегченно вздохнул – напряжение спало, папа опять улыбался.
– Пап, а ты хоть примерно помнишь, где росло это дерево?
– Прости, сын. В молодости кажется, ты такого никогда не забудешь. И вот поди ж ты.
– Аминь, – добавила Хани.
Папа покачал головой.
– На самом деле мне и самому трудно себе признаться, что я забыл местонахождение нашей крепости. Для нас с Рэндом это была очень важная вещь.
– Не кори себя, – успокоила его Хани. – Пейзаж непрерывно меняется, от одного времени года к другому, как и мы сами. Шторма, непогода, не говоря уж о строительстве новых домов – дерево давно могли срубить.
– Ой, – произнес я разочарованно.
Папа протянул руку, обнял меня за плечи, посмотрел прямо в глаза.
– Я вот что предлагаю: давай я попробую перечитать свои записи. От начала до конца. Судя по твоим словам, там должно быть что-то, что подстегнет мою память. – Он похлопал меня по плечу. – Найдем мы древесную крепость.
– Ух ты, отличное начало! – обрадовалась Хани.
Но мне показалось, что прежде, чем она повернула голову, в глазах ее блеснули слезы.
День выдался солнечный, в синем небе ни облачка. Я очистил тележку от грязи и песка, свистнул Живчику. Отсоединил кабель зарядки, а Живчик тем временем запрыгнул на свое обычное место со мной рядом.
Приближался праздник, четвертое июля, на остров возвращались его обитатели в сопровождении родных и гостей. На ухабистой дороге по пути к дому Мейсона мне встретилось больше тележек, чем обычно. Едва я подъехал, Мейсон выскочил навстречу. Мы договорились встретиться с Лоуви и продолжить поиск клада.
– Всё зарядил, готов ехать! – Мейсон погладил металлоискатель как необычайно ценную вещь. – И лопатку не забыл прихватить. – Он глянул через плечо на свой дом. – И давай поживее! Пока мама не заставила меня снова менять памперс!
– Понял. Держись за Живчика, – сказал я, сдавая назад, чтобы поскорее умчаться. Мы заскакали по выбоинам на главной дороге, и вскоре я заметил у Крабовой пристани знакомую тележку. Остановился рядом. – Гляди, похоже, Лоуви уже здесь.
– Что она здесь делает? – удивился Мейсон, вытягивая шею, чтобы рассмотреть пристань сквозь кусты.
– Посиди тут, дружище. – Я погладил Живчика по голове и ловко обернул поводок вокруг одного из столбиков. – Я скоро вернусь.
Живчик заскулил, я чмокнул его в лохматую макушку.
Мы дошли до короткого причала, уходившего в болотину. На дальнем его конце лежала на животе Лоуви. Руки и коса свисали с края. Я изумился, увидев с ней рядом Эдди и Энди – в таких же позах.
Мейсон бросил на меня быстрый взгляд и поднял брови.
– Привет, Лоуви! – крикнул я, подходя. – Чем занимаешься?
– Погоди, – сказала она, не поднимая на нас головы. В руке она держала сачок на длинной ручке.
Мы с Мейсоном наклонились над водой.
– Поймала! – крикнула Лоуви, поднимаясь на колени. Дернула сачок вверх. Мальчишки вскочили, заглянули в сетку.
– Молодчина, Лоуви, – похвалил ее Мейсон. – Здоровенного выудила.
– Спасибо. – Лоуви улыбнулась в ответ на комплимент.
– Какой урод, – заметил Энди.
– А вот и нет. Это краб, – возразил Эдди. А потом ухмыльнулся. – Они очень вкусные. – А потом бросил на меня взгляд, говоривший: «А тебя сюда звали?»
Я в ответ сощурил глаза.
– На самом деле это каменный краб. Самый крупный из крабов на острове, – поведала Лоуви. – И да, они вкусные, но всего краба не съешь. Только клешню. А я вообще себе не представляю, как можно оторвать у краба клешню.
Эдди сорвал травинку, нагнулся и стал водить ею по наростам на панцире краба. Тот немедленно выставил, защищаясь, обе свои толстые, черные на концах клешни.
– Ты с ним поласковее, – предупредила Лоуви. – Вцепится клешней тебе в палец – мало не покажется!
– Да так я и испугался какого-то дурацкого краба! – ответил Эдди.
Я заметил, как Лоуви закатила глаза, наклоняясь и аккуратно подталкивая краба в воду. Приятно было видеть, что не одному мне не по душе эти Чужаки. Но я все не мог понять, почему Лоуви решила провести с ними утро, особенно после их вчерашней выходки в бассейне.
Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Я повернулся и увидел, что Энди лежит на животе и молотит сачком по поверхности воды.
– Ты чего это? – удивилась Лоуви.
– Пытаюсь переловить голубых крабиков там, внизу. – Лицо его перекосилось от злости.
Мы с Лоуви рассмеялись – ничего этот Энди не поймает, если будет так шуметь.
– Если так молотить, вообще всех крабов распугаешь, – заметил я. – И вот еще что: лучше не мутить воду, этим можно привлечь аллигаторов. Это я так, для справки.
Ответить Энди не успел – раздался возбужденный голос Мейсона:
– Эй, народ! Идите-ка, глядите!
Он убежал вперед по причалу и указывал на что-то в воде.
Мы сгрудились с ним рядом, проследили, куда он тычет пальцем, и увидели, что над водой скользит мохнатая бурая головка. Двигалась она волнообразно.
– Опять этот ваш зубастый Годзилла? – спросил Энди, отходя от края причала. – А он на помост запрыгнуть может?
Этот вопрос заставил меня призадуматься: а аллигаторы умеют прыгать? Или лазать по деревьям? Нужно выяснить и записать в журнал. Я посмотрел на Мейсона, что скажет наш ходячий Гугл.
Тут животное нырнуло под воду и скрылось.
– Куда оно поплыло? – спросила Лоуви.
Мы вглядывались в воду, искали на ней рябь или пузырьки воздуха, чтобы определить, где этот наш незнакомец.
Эдди нарушил сосредоточенное молчание:
– Видите белую птицу там в камышах? Спорим, я в нее попаду? – И он с хитрой улыбочкой вытащил из кармана рогатку.
– Ты что! Не смей! – воспротивился я.
– Мы все потом влипнем. На Дьюисе заповедник для птиц, – пояснил Мейсон, сделав упор на слово «заповедник». – Вы вообще хоть знаете, что это такое?
– Ну да, да. В курсе я, что такое заповедник.
Мейсон расправил широкие плечи.
– Значит, вы в курсе, что в заповеднике животных охраняют. И в них, к примеру, не стреляют из рогатки.
Эдди только фыркнул и качнул головой.
Мейсон сощурился.
– Не будь ты невеждой, ты бы знал, что это никакие не камыши, – добавил он, жестом заключая последнее слово в кавычки. – Это трава, она называется спартина.
Эдди снова закатил глаза.
– Ладно, ботаники, только урока биологии