Я улыбнулся про себя и подумал: мистер Гугл снова в своем репертуаре.
– Что, правда?
– Ага. Крокодилы и аллигаторы почти не изменились со времен динозавров. У них отличные инстинкты, и они охотятся, подкрадываясь к добыче. – Мейсон пошевелил бровями. – Как и мы с тобой.
Мы рассмеялись, а Мейсон бросил еще один взгляд на поверхность пруда, высматривая аллигаторов.
– Все тихо, но лучше пойдем, – сказал он. – Мы их не тронем – и они нас не тронут.
– Точно.
Я запустил двигатель тележки. «Не дразни аллигаторов» – так звучало главное правило на острове. А главное – не дразни Большого Ала.
Прежде чем отъехать, я бросил последний взгляд через плечо. Увидел, что Большой Ал по-прежнему сидит на плоту в центре пруда, точно король на троне.
Глава 9
Пейзаж непрерывно меняется, от одного времени года к другому, как и мы сами
На следующее утро я проснулся от громкого хлопка. А еще от того, что в мое огромное круглое окно вливалось солнце. Я зевнул, посмотрел вниз и увидел, что на полу лежит старый папин журнал наблюдений в кожаном переплете. Я читал его и, видимо, заснул. Я потянулся, и тут в голове всплыли слова из папиных записей: «древесная крепость, металлический сундучок, ключ, карта».
Этот журнал я обнаружил в прошлом году – папе, когда он его писал, было одиннадцать, как и мне тогда. Я очень многое узнал о том, как папа исследовал остров Дьюис, зарисовывал увиденных животных, растения и птиц, потом находил их в определителях. А еще он перечислял основные события каждого своего дня. Папа очень здорово воплощал в слова свои переживания.
А в этом году я взялся читать журналы, которые папа писал, став постарше. Прошлым летом я решил с ними подождать, потому что и сам хотел сперва дорасти до того же возраста. Оставалось надеяться, что в журналах сказано, где находилась их древесная крепость.
И, похоже, я это узнал.
Я быстренько оделся, нагнулся, поднял журнал с пола и побежал вниз. Живчик дожидался меня у подножия лестницы на лофт и так бурно вилял хвостом, что вместе с ним дрыгалась и вся попа.
– Доброе утро, Живчик. Я тоже рад тебя видеть, – сказал я, когда он принялся меня облизывать. Я взамен его как следует почесал. – Пойдешь со мной на поиски сокровищ? – Он тявкнул. – Отлично. Будет здорово. Но сперва, – добавил я, шагая в сторону кухни, – завтрак.
– Доброе утро, ранняя пташка, – поприветствовал меня от кухонного стола папа, подняв глаза от книги.
На нем все еще были пижамные штаны и выцветшая армейская футболка. Увидев его в таком виде, я сразу же сник. Папа у нас любил с самого утра выглядеть «как положено». Они с мамой вставали вместе с солнцем, тренировались, потом принимали душ и переодевались. «Чистенько-опрятненько». Мама моя любила эти приговорки.
Когда я в прошлом году приехал в «Птичье Гнездо», там было мрачно и запущено – всюду валялись книги, в раковине громоздилась грязная посуда. Бабушка вставала поздно, долго не одевалась, просто бродила по дому с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой. Дом будто чувствовал, что она грустит. Я, если честно, тоже был не особенно веселым, потому что скучал по маме с папой. Но за то лето мы помогли друг другу измениться. Хани стала прежней – хозяйственной, расторопной. Она уже ушла в патруль с Черепашьим отрядом. В кофейнике булькал кофе, на столе нас с папой ждали печенье, масло и ежевичный джем. Эти маленькие проявления заботы были для нас особенно ценными.
Увидев, что папа все еще в пижаме, я стал думать, как его подбодрить.
Наполнил миску Живчика сухим кормом и сел с папой к столу. Обрадовался, увидев, что книга – никакая не книга, а новенькая тетрадка, которую ему подарила Хани.
– Слушай, пап, – начал я, усаживаясь с ним рядом. – Я нашел в твоих старых журналах кое-какие зацепки. Ты там много пишешь про старую древесную крепость, про сокровище, карту. И про ключ. И… – Слова так и вылетали у меня изо рта, а я тем временем мазал печенье маслом.
– Не так быстро, сын. – Папа закрыл тетрадку, отложил в сторону. Почесал темную щетину на подбородке, откинулся на спинку стула. – Что там с моим старым журналом?
Я вытащил журнал из рюкзака. Открыл на месте, заложенном карандашом, пододвинул к папе поближе. – Вот оно, здесь. Ты пишешь, что нашел какой-то клад. Но, – я подчеркнул это слово голосом, – не уточняешь, какой именно. Имеются в виду те монеты, про которые ты мне рассказывал? – Я засунул в рот половинку печенья и поспешил прожевать – хотелось поскорее узнать, что скажет папа.
Папа стал перелистывать журнал, я же продолжил с набитым ртом:
– И где оно теперь?
Папины брови сошлись к переносице. Мама называла это «он мысль думает».
– Джейк, не забывай, что это было несколько десятков лет назад! Я понятия не имею, где это дерево.
Открылась входная дверь, вошла, шаркая, Хани, сбросила в корзину облепленные песком сандалии. На ней была форма Черепашьего патруля острова Дьюис. Живчик бросился ей навстречу.
– Мы гнездо нашли! – возвестила Хани. Лицо у нее раскраснелось от жары и подъема по лестнице, но она так и сияла.
Я улыбнулся от уха до уха.
– Доброе утро, Хани.
– Если вы не все время потратите на поиски сокровищ, можете помочь нам проверять гнезда, – предложила Хани.
Я засунул остатки печенья в рот.
– Конечно. Обязательно.
Хани пошла на кухню, налила себе стакан воды. Осушила его, вернулась к столу.
– И чем вы тут занимаетесь?
– Да так, ничем, – ответил папа без выражения.
А я одновременно с ним выпалил:
– Пытаемся выяснить, где была древесная крепость!
Хани явно заметила разницу в тоне наших голосов. Она посмотрела на нас по очереди, взгляд сделался озабоченным.
– Ты еще не оделся, Эрик?
– А куда спешить? – ответил папа. – Мне все равно идти некуда.
Я увидел, как полыхнули бабушкины глаза, но она перевела дыхание и сказала:
– Мне кажется, твой сын знает, куда он хотел бы сходить вместе с тобой.
Папа повернулся, выглянул в окно.
– Я помню эту историю с древесной крепостью, – бодрым голосом продолжила Хани. – Вы с Рэндом от зари до зари торчали в лесу и строили эту штуковину.
Я посмотрел на папу, но он ничего не ответил. Взял кружку, отхлебнул кофе.
Хани вернулась на кухню, достала еще одну кружку из шкафа. Налила себе горячего кофе и снова заговорила бодрым голосом:
– Только вы наотрез отказались мне показать,