– В этом году я точно тебя выше.
Приезжая в гости, Хани всегда поражалась тому, как я вырос.
– Верно, – подтвердила она, отступая назад и окидывая меня пристальным взглядом, подмечая каждую мелочь. Я последовал ее примеру. Хани похудела, но выглядела очень здоровой; в своих обычных шортах хаки и футболке Черепашьего патруля она казалась очень крепкой.
А потом она улыбнулась и сокрушенно покачала головой:
– Ты все выше, а я все ниже. Так мир устроен… Поверить не могу, что оба моих любимых мальчика приехали на все лето!
И тут она повернулась к папе, раскрыла объятия. Я отошел в сторону. Папа был ее единственным сыном, и Хани его просто обожала. Она очень тяжело пережила его ранение в прошлом году, тем более что незадолго до этого умер мой дедушка.
Тут меня вдруг схватили сзади и стиснули так крепко, что и слова не скажешь.
– Чего так долго, дружище? – осведомился, отпуская меня, Мейсон.
Вот уж кто вырос! Я поднял на друга глаза – поднять их пришлось очень высоко. Мейсон с прошлого года прибавил сантиметров десять. И что это там у него над губой?
– Ух ты, – сказал я, показывая на темную полоску у него на надгубье. – Это что, усы?
Мейсон пожал плечами и застенчиво провел рукой по губам.
– Так, ничего.
– Ага, рассказывай! – усмехнулась Лоуви. – А теперь моя очередь! – Она ринулась вперед и обняла меня. Потом потянулась, обхватила второй рукой Мейсона. – Как здорово, что мы опять все вместе!
– Хочу свободы, – заявил Мейсон, аккуратно пытаясь вывернуться.
Лоуви покраснела, тут же опустила руки, нагнулась погладить Живчика, который всегда страшно радовался вниманию.
Лоуви с прошлого года тоже изменилась, но трудно объяснить как. Длинная рыжеватая коса была прежней, глаза остались такими же голубыми, как и океанская вода в солнечный день. Пожалуй, она стала чуть выше. Веснушки показались мне ярче, чем раньше. А еще она выглядела более взрослой. Посмотрела на меня, ослепительно улыбнулась. Я покраснел, мне стало неловко, я не знал, что сказать.
По счастью, тут меня окликнула Хани. Я повернулся и увидел, что взрослые собрали наш багаж и уже шагают к шеренге тележек для гольфа, припаркованных у деревянного ограждения.
Машины на Дьюисе под запретом. Магазины тоже. Остров признан природным заповедником, и его жители охраняют природу. Особенно активно этим занимается бабушка. Она одной из первых переехала на остров и никогда не упускала случая напомнить об этом другим. Я видел, как она направляется к самой ободранной из всех тележек. На левой стороне лобового стекла красовался стикер Черепашьего патруля.
– Давайте первым делом заедем в Природоохранный центр, – предложила Хани. – Отметим ваш приезд. Ничего особенного, тортик и газировка. Я так рада, что вы наконец сюда добрались! Очень хочется вам показать, что я за это время успела сделать. – Говорила она со всеми, но смотрела при этом на папу.
– Вы поезжайте. Я пока… гм… не очень готов что-то отмечать. Я, если не возражаешь, домой, – сказал папа. – Обустроюсь.
Я нахмурился. После войны папа разлюбил праздники, и по его напряженной улыбке я видел, что ему неуютно везде, кроме дома. Как будто каждое новое место становилось для него очередным испытанием на прочность.
Улыбка Хани погасла, но она тут же вернула ее на место.
– А… ну да, конечно. Центр я тебе потом покажу.
Пожарник Рэнд закинул мою сумку в тележку.
– Вы езжайте в Центр, – пробасил он жизнерадостно, – а я отвезу Эрика домой. Заодно новостями обменяемся. Поедем на моей тележке.
– Я вам тортика привезу… – предложила Хани.
– Хорошо. Давайте, пока, – сказал папа и повернулся к тележке Пожарника Рэнда. Встретился со мной взглядом. – До встречи, сын.
Мы с Мейсоном и Лоуви переглянулись. Я, сощурившись, смотрел, как Хани, не сказав больше ни слова, шагает к своей тележке.
Мейсон подошел поближе и тихонько поинтересовался:
– Эй, как там у твоего папы дела?
Я передернул плечами, понимая, что не хочу откровенничать даже с лучшим другом.
– Так, ничего. Просто устает быстро.
– Поехали в Природоохранный центр, – предложила Лоуви, пытаясь нас подбодрить. – Нужно тебя познакомить с Пьером.
Пьер таращился на меня из своего огромного аквариума. Самец бугорчатой черепахи стоял на задних лапах, а передними скреб по стеклу. Размером он был с мою ладонь, панцирь коричневый, кожа в серых пятнышках.
– Гляди внимательнее, – посоветовала Лоуви. – Видишь черную полоску у него под носом? – Она хихикнула.
– Ух ты, у него усы! – догадался я и повернулся к Мейсону. – Прямо как у тебя!
– Ха-ха. Очень смешно, – откликнулся Мейсон и прижался носом к аквариуму. – На табличке сказано, что это единственный вид черепах, которые всю свою жизнь живут на солончаках [1]. – Мейсон распрямился. – Очень интересный факт.
– Ты бы его покормила, – обратился я к Хани. – У него такой вид, будто он умирает с голоду.
– Это ты не знаешь Пьера, – ответила Хани, махнув рукой, и подошла ближе. – Я только что скормила ему нескольких улиток и насекомых. Но он постоянно так вот стучит по стеклу. Любит внимание.
Лоуви посмотрела на бабулю.
– А я думала, черепахи не любят, когда их берут в руки.
– Верно, – согласилась Хани. – Им лучше, когда к ним не пристают, – вон, поглядите на Шелли. – Она отвела нас к другому аквариуму, где тоже жила черепаха, но коричневого цвета: она сидела на камне, отвернувшись носом к стене. Похоже, ей хотелось оказаться подальше от нас… и от Пьера. – Пьер просто обожает Шелли, но она иловая черепаха и не желает иметь с ним ничего общего. Когда он лезет знакомиться, она щелкает зубами. – Хани театрально вздохнула. – А Пьер ее верный поклонник.
– Как грустно, – огорчилась Лоуви и наклонилась к черепашке. – Я буду с тобой дружить.
Я обвел Природоохранный центр взглядом. Все тут было свежее, новенькое: плакаты с изображением местных птиц и животных, несколько полок с аккуратно расставленными книгами. Был даже отдельный уголок, где лежали футболки, бейсболки и кружки с символикой острова. Тут же висела большая пробковая доска с календарем летних мероприятий и разделом местных новостей. К доске были приколоты вырезки из газет, фотографии жителей острова, которые занимались разными интересными делами. Мое внимание привлекла первая страница газеты «Почта и курьер», висевшая в самом центре. На ней красовался такой заголовок:
МЕСТНЫЙ ИСКАТЕЛЬ КЛАДОВ
НАШЕЛ НА ОСТРОВЕ ДЬЮИС
ЗОЛОТУЮ МОНЕТУ
А под заголовком была фотография морщинистых старческих ладоней, в которых лежала темная испачканная монета – сквозь грязь и песок лишь местами поблескивало золото. Не отводя глаз от статьи, я кликнул друзей:
– Эй, народ! Глядите!
Лоуви и Мейсон подбежали поближе.
– Золотой дублон! – выкрикнул Мейсон и стал отцеплять вырезку от