– Как по мне, это честно, – сказал папа. – Мы же вместе нашли этот клад.
– Папа, а вот Черная Борода не захотел делиться добычей. Одних пиратов оставил на берегу, других убил, судно затопил.
– Ну, скажем так: его в детстве не научили делиться, – сказала Хани.
– Но в нашем отряде нет ни одного Черного Бороды, – заметил папа. – Так что мы все разделим. Джейк, поскольку ты придумал это приключение, тебе первому выбирать.
– Но пап, – смутился я – мне казалось, что мы отнимаем у него личные вещи, – строго говоря, это же все твое.
Папа взъерошил мне волосы.
– Ну ладно. Давайте я оставлю себе монеты. Не возражаете?
Мы хором возмутились, а папа рассмеялся.
– Не насовсем. До тех пор, пока мы не выясним их ценность. – Он посмотрел на остальных. – Ну, что бы вы хотели?
– Можно мне зуб акулы? – спросила Лоуви. – Я их коллекционирую, у меня их довольно много, но такого большого я еще ни разу не нашла!
– Бери конечно, – согласился папа. – Так он будет в самых надежных руках! У нашего натуралиста. – Потом он приподнял бровь и добавил: – Кстати, я нашел его на самой северной оконечности острова. После того как мимо пролетел ураган.
Лоуви взяла зуб, полюбовалась им.
– Теперь я знаю, куда пойду после следующего сильного шторма.
Хани потянулась через мое плечо, взяла жетоны.
– Это вещь моего отца. – Она провела рукой по выбитым на них надписям. – Я бы очень хотела, чтобы они ко мне вернулись.
– Конечно, мам.
Бабуля прижала жетоны к груди и пошла в дом.
– Так, остались компас и нож, – заметил папа.
– Пожарник Рэнд, вам тоже полагается сокровище, – сказал я.
Рэнд поднял повыше термос, который мы нашли в лесу.
– А у меня оно уже есть.
Я посмотрел на друга.
– Мейсон, выбирай.
– Не, мне как-то неудобно. Это же ваши семейные вещи. Выбирай ты.
Папа взял в руку оставшиеся сокровища и сказал:
– Может, я решу за вас? – Он вручил Мейсону компас. – Это ведь ты нашел сундучок. Мне кажется, именно тебе полагается компас. Он старинный, армейский, когда-то принадлежал моему деду.
– Ого, вот класс, мистер Поттер. – Мейсон улыбнулся. – Спасибо.
Папа обратился ко мне:
– Я рад, что мой любимый ножик теперь будет принадлежать тебе. – Он вытянул одно из лезвий из гладкой деревянной рукоятки. – Его нужно почистить и наточить – и он прослужит тебе всю жизнь! – Папа сложил нож, протянул мне. – Куда бы я на этом острове ни ходил, я всегда брал с собою эту вещицу. Сколько раз она меня выручала в лесу! Как и ты меня выручил, сын.
– Спасибо, пап. – Я взял ножик, осмотрел. Он, наряду с журналом, сразу стал моей любимой вещью. – Ну, пап, видимо, теперь осталось только выяснить, что это у тебя за монетки. А вдруг они кучу денег стоят? Мы разбогатеем!
Папа рассмеялся.
– Ну, погоди. Разбогатеем – это вряд ли. Но может, они действительно имеют какую-то ценность. Вот только я не знаю, с кем можно поговорить на эту тему.
На крыльцо вернулась Хани, принесла стаканы и кувшин лимонада.
– На этом острове есть только один человек, который разбирается в старинных кладах. И уж он-то наверняка скажет, что это за монетки.
Мы с Лоуви и Мейсоном переглянулись, и сердце у меня так и бухнулось в пятки. Мы прекрасно знали, кого Хани имеет в виду.
Страшилу!
Глава 17
Настоящие друзья всегда честны друг с другом
Мы два дня набирались мужества пойти к Страшиле, и я едва не повернул обратно, когда перед нами появилась вывеска: «ГАРОЛЬД МЕЙНАРД, ОСТРОВ ДЬЮИС, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА».
Перед воротами висела еще одна – предупреждение. К стволу дерева была прикручена красная пластмассовая табличка, затянутая паутиной, как на Хеллоуин, со строгой надписью: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН».
Я ударил по тормозам тележки. Мейсона и Лоуви качнуло вперед.
– Ты чего? – спросил Мейсон.
– По-моему, такие знаки вообще вешать запрещено, – прошептала Лоуви.
Мы в мрачном молчании начали озираться. Дом выглядел запущенным – никто, похоже, им не занимался. С разросшихся деревьев свисали лианы.
– Я знаю, что на острове положено все сохранять в естественном виде, но это уж слишком, – заметил я.
Мейсон прихлопнул очередного комара на предплечье.
– Через эти заросли никакой свет не пробьется, а вот комары – запросто.
– Не, ребята, я боюсь. – Лоуви прикусила край нижней губы. – Больно уж жуткое место.
Мейсон склонился с заднего сиденья, просунув голову между мною и Лоуви.
– Не говоря уж о том, что у него все руки и шея в шрамах.
Глаза у Лоуви округлились.
– И откуда, думаешь, они взялись?
– Почем я знаю? Может, у него есть какая-то страшная тайна, за которую его посадили в тюрьму, – предположил Мейсон, которого явно вдохновила эта тема. – А он сбежал и теперь прячется здесь.
Я ткнул Мейсона кулаком в бок, потому что при слове «тюрьма» Лоуви побледнела.
– Ой, прости, – тут же сообразил Мейсон. – Я… я не хотел.
– Ничего, – тихонько ответила Лоуви, разглядывая свои руки.
У Лоуви была важная тайна: ее настоящий папа сидел в тюрьме. Лоуви схватилась за черепашку, висевшую у нее на шее, быстрыми движениями стала дергать ее туда-сюда.
– Да ну тебя, хватит глупости выдумывать. Мне Хани сказала, что шрамы у него с Вьетнамской войны. И он вообще-то герой.
– Ого! – удивился Мейсон, плюхаясь обратно на сиденье. – Я теперь чувствую себя полным дураком.
– Да ладно, ничего… – произнесла Лоуви.
Я подумал: сейчас, пожалуй, самое время спросить у Лоуви про письмо, которое она отправила прошлым летом.
– Ну, это… а тебе папа что-нибудь ответил?
Мейсон ткнул меня сзади кулаком.
Лоуви отвернулась
– Да, – сказала она тихо. – Ответ пришел весной. – Она пожала плечами. – Мама очень рассердилась, что я написала без ее ведома. Но я все равно рада, что связалась с ним. Он пишет, что очень обрадовался моему письму. – На лице ее мелькнула улыбка, но тут же исчезла. Лоуви посмотрела на меня, потом назад, на Мейсона. – Только всё это секрет, который знают только Островитяне, хорошо?
Мы с Мейсоном кивнули.
– Я еще раз ему написала. Мама ужасно разозлится, если узнает. Но она просто не оставила мне выбора! Сама ругается, что я ему пишу без спросу, и сама же запрещает мне это делать. Ну, он же мой папа, верно? Короче, дайте слово, что никому не расскажете.
– Даю, – кивнул я.
Мейсон пожал плечами.
– А кому я вообще могу об этом сказать?
Лоуви сердито глянула на него.
Мейсон жестом закрыл себе рот на замок и выбросил ключ.
Лоуви еще раз посмотрела на дорогу.
– Я не хочу