– У нас сегодня двое новеньких, – заметил отец Алексий. – И где ты их только находишь, Ася. Поведай нам, всем не терпится узнать – я не стал пересказывать твою историю своими словами.
– Ну… – Ася начала несмело, но вскоре разошлась и заговорила быстро и громко. Ее звонкий голос разносился по лесу и пугал устроившихся на ночевку птиц: – Артур – мой новый ученик, он мне сегодня очень помог, без него я бы не спасла Дэна. А Дэн… Он доказательство моей правоты!
Все вокруг затихли, и даже священник не проронил ни слова в ответ на такую наглость.
– Помните, я только вчера рассказывала вам историю из Новейшего Завета? И были там слова про Пустоту. Что нет ни живого, ни мертвого человека на тысячи километров. Но Священные слова не утверждают, что людей нет вообще! Нет в пределах тысячи, но, может, есть через несколько тысяч? Почти все из вас умеют читать, помните, мы наткнулись на книгу, которая гласила, что окружность Земли – сорок тысяч километров? Это очень много! Не может наш маленький мирок быть единственным на такой громадной планете. Я с детства была уверена, что есть кто-то еще. Эти люди могут быть другими, не похожими на нас, но они должны существовать! И вот сегодня я встретила Дэна. Он приплыл на лодке из мира, где есть все: технологии, медицина… Нет только возможности дышать воздухом…
Она взглянула на Дэна, потом на Артура, и на секунду в голове промелькнула догадка, но вскоре она утонула в рассказе гостя.
– Я прибыл из Лахты, – подхватил он Асин рассказ. – Если смотреть от вашей Первой реки в сторону Пустоты, как вы ее называете, то на горизонте можно увидеть голубой шпиль. Это и есть Лахта, мой мир. Уже много лет мы живем там и почти не бываем на улице – воздух губителен для моего народа, как для вас губительны Древние Дома. Во всем остальном мы с вами одинаковые люди. Только наша медицина позволяет нам иногда выбираться из стерильного мира, откуда мы можем лишь наблюдать за вами, но не взаимодействовать. А мне всегда так хотелось общения! Хотелось вот так сидеть у костра и болтать с друзьями. Дышать вечерним воздухом и пить воду прямо из реки. Вы и представить не можете, какое это счастье. Я всегда знал, что здесь, в Пятиречье, я обрету понимающих людей. За этим я и приехал. – Он бросил полный презрения взгляд на Артура и добавил: – В моем визите нет никакой корысти, я просто мечтал очутиться здесь, среди лесов и полей. И наконец моя мечта исполнилась.
Толпа вокруг костра зашелестела, передавая друг другу отрывки только что услышанных слов. Люди поглядывали на Дэна с удивлением и недоверием, кто-то тянул малышню за руку, стремясь оттащить подальше от странного гостя, а некоторые, наоборот, подсаживались ближе и теперь разглядывали Дэна так пристально, словно хотели в его внешности обнаружить что-то фантастическое. Девчонки снова хихикали, сбившись в кучку, и метали в сторону Дэна все более откровенные взгляды. Проявить хоть малейшую инициативу они не имели права.
– Ну-ну, – процедил сквозь зубы Артур так тихо, что услышала это лишь Ася. Он поднялся, так и не задав своих вопросов, и громко произнес: – Благодарю за гостеприимство, мне пора домой, до закрытия транзитки осталось совсем немного. Боюсь, что моя дорогая учительница не оставит меня ночевать в своем доме, так что мне лучше успеть. Рад знакомству со всеми, кого не знал, и встретимся завтра в школе. – Он поднялся и едва заметно коснулся руки Аси, сразу запылавшей от стыда.
– Ну наконец ушел, – выдохнул Сан Саныч, с недоверием глядя вслед удаляющемуся парню. – Жуткий тип, прям мороз по коже от его манер. Прости, Аська, что подсунул его тебе, но сама понимаешь.
– Да-да, все нормально. На уроках он ведет себя прилично.
– Ну слава Спасителю! – Мужчина разминал ноющие к вечеру руки. – Пойду и я отдыхать, весь день в бегах.
День был слишком тяжелым и невообразимым, чтобы Асю хоть что-то продолжало удивлять. И все же чрезмерно спокойная реакция священника и наместника, которые должны были громче всех протестовать, на рассказ Дэна вызывала если не подозрения, то хотя бы вопросы.
Оставшись без компании главного в Заречье человека, люди расслабились и стали активнее выспрашивать у Дэна о быте, о еде, о том, как устроена жизнь. Некоторые продолжали смеяться, дивясь поразительной фантазии парня, и сомневались в истинности его слов. Многие все же поверили. Не могли свыкнуться, хотели отрицать, но поверили. С уст людей, отправлявшихся спать, все чаще слетали слова о Новейшем Завете, Спасителе, Пустоте и всем том, что казалось таким привычным и правильным, а теперь ставилось под сомнение. И все же вера людей Пятиречья, в особенности в сельской местности, была настолько искренней и глубокой, что многие восприняли Дэна просто как исключение из устоев Новейшего Завета, которое и должно подтверждать истину.
От стайки девушек моложе Аси на пару лет отделилась одна. Рыжеволосая Тая, самая смелая из подруг, всегда и во всем стремилась опередить их. Она беззастенчиво подсела к Дэну и томно взглянула на него из-под светлых длинных ресниц. Отец Алексий подобрался и весь обратился во внимание.
– Денис, скажите, – сладко пропела Тая, – вы пришли сюда за невестой? – Подружки по другую сторону костра захихикали. – У вас закончились красивые девушки? У нас их много, вы выбрали правильное место. Красивые, работящие.
Отец Алексий багровел на глазах и уже открыл рот, чтобы осадить зазнавшуюся девицу и пригрозить Новейшим Заветом, но Дэн опередил его:
– Милая девушка, у нас не принято жениться или венчаться, чтобы вступить в близкие отношения. Не знаю, насколько вас такой вариант устроит.
– Да вы! Да как вы! – Тая захлебнулась от возмущения. – Как вы смеете! Да я! – Она вскочила, а за ней следом поднялись и покрасневшие от стыда подруги. Убегая, они даже не посмотрели на костер, покатывающегося со смеху Дэна и осуждающе глядящего на него священника.
Через четверть часа у костра остались только Дэн, Ася, отец Алексий и кучка детей, мечтающих услышать новые фантастические истории о местах, в существование которых они и поверить-то не могли. Они были рады, что взрослые девицы так быстро отцепились от гостя. Лес засыпал и окутывал Пятиречье мокрым туманом, в котором даже Белые ночи, уступавшие теперь место тьме, казались блекло-серыми.
– Расскажите, расскажите еще! – умоляли дети, неистово зевая и потирая глаза.
Дэн успел поведать, что в Лахте никто не умирает от болезней в молитве и уповании на волю Спасителя. Нет в этом идеально изолированном от улицы мире ни ветра, ни солнца. Никто не возделывает поля, не ждет дождя и не страдает от неурожая – в безвкусной синтетической еде строго рассчитаны калории, а каждого члена общины, как они себя называли, ежемесячно сканируют на предмет нарушений в организме. В Лахте нет веры в Спасителя, нет даже преданий, что передают из уст в уста в Пятиречье. Никто не ходит на исповеди, и отмечают не религиозные праздники, а новые научные открытия, которых, впрочем, давно не случалось. Жители Лахты с детства работают в лабораториях и изучают сложнейшие процессы, происходящие в человеческом теле. Они изучают все: воду, воздух, растения, которые удается добыть. Но сейчас технологический прогресс застопорился, и мир Лахты достиг той точки, когда жизнь – лишь плотское наслаждение без запретов и морали и созерцание.
Дети слушали с открытыми ртами и округлившимися глазами. Ася и сама то и дело замирала, пытаясь вообразить идеальный белый мир из пластика, подчиняющийся законам науки и техники, а свобода и желание ценятся больше всего прочего. Ребята поглядывали на отца Алексия в ожидании, что тот обвинит Дэна в ереси и выгонит, но он молчал, лишь изредка возводя глаза к небу.
Что удивило детей больше всего, а потом вызвало тихие смешки и улюлюканье – это возможность молодым людям свободно встречаться. Сначала они решили, что Дэн просто избавился от назойливого женского внимания, соврав про свободные отношения без венчания, но гость из Пустоты стоял на своем. Институт семьи и брака в Лахте давно упразднили. Не имели значения ни возраст, ни пол, ни статус, лишь влечение и обоюдное согласие на связь. Дэн утверждал, что так не накапливается стресс. Кто-то из ребят постарше, краснея