Миновав транзитку, Ася замерла в первых рядах, сдерживая прибывающую сзади толпу. Люди глазели на Гостиный район, как будто оказались здесь впервые. Местные жители, разодетые во все самое лучшее, с кожаными украшениями на запястьях и шеях, спокойно и расслабленно стекались по проспекту в сторону следующей транзитки, которую Ася проходила только вчера.
Впереди мелькнул знакомый силуэт, и щеки девушки покрылись багряным румянцем, который невозможно было спрятать ни от себя, ни от отца Алексия. Девушка закусила губу и почувствовала привкус крови. Священник быстро перехватил Асин взгляд и теперь тоже смотрел на парня, вышагивающего с высоко поднятой головой. Его походка была свободной и легкой, а волосы развевались по ветру. Он улыбался, но не так хитро и издевательски, как на уроке, а открыто и по-доброму. Артур что-то показывал местной ребятне, облепившей его со всех сторон, и до Аси доносились обрывки фраз и звонкий смех. Невольно она залюбовалась и не могла оторвать взгляд, пока он не уперся в насмешливые темно-карие глаза, от которых разбегались лучики-морщинки улыбки.
Артур поднял указательный палец вверх, что-то шепнул детям, и они радостно побежали догонять утекающую вперед процессию.
– Добрый день, Ася. Рад увидеться. – Он чеканил слова, придавая им нарочито уважительный тон, а на губах блуждала игривая улыбка. Он протянул девушке руку, и она вложила в нее заметно подрагивающую ладонь. Слабо ответила на рукопожатие и тут же отдернула.
– Здравствуй, Артур, – шепнула Ася – голос вновь подвел. – И я рада тебя видеть, жду завтра на уроке.
«Какая же я дура, – думала она про себя. – Разве можно так теряться? Кажется, я сейчас краснее свеклы!»
– Конечно, я буду. До завтра! Побегу догонять своих.
Он откланялся Асе и священнику и быстрым шагом отправился вслед иссякающему потоку жителей Гостиного.
– Ассоль, это твой новый ученик? – В голосе отца Алексия сквозил металл.
– Да.
– Что ты можешь про него сказать?
– Ну… – Сердце бешено стучало, а ладони потели. – Он многое знает, и его почти не нужно учить. В школе он на время.
– Это все?
– Все, – выдохнула Ася. Нет, отцу Алексию она признаться не сможет. Пусть Спаситель сам взвешивает ее поступки и желания, без посредников.
– Отец Алексий, ну что вы пристали к девочке, – засмеялся Сан Саныч, неожиданно появившийся из галдящей толпы, и девушка сразу почувствовала себя увереннее. – Я ее попросил принять мальчика. Парень как парень. Себе на уме, конечно. Но Асе-то какое до этого дело, правда? – Он задорно подмигнул девушке, и было в этом взгляде что-то заговорщицкое. Или ей просто показалось?
– Конечно, – кивнула Ася и отвернулась, пряча вновь выступивший румянец.
Наконец жители Заречья двинулись вперед. Они плелись в хвосте, дети вечно норовили сбежать и поглазеть на незнакомые места, кто-то уставал на солнце или спотыкался о непривычные каменные мостовые, старики тяжело вздыхали и тихо бранились себе под нос. Молодежь галдела все громче, как будто шла не на исповедь, а на веселое пиршество. Короткий путь, который можно было проделать за час, занял в итоге полдня. Когда зареченцы добрались до Главного Храма, самодержец, всегда появлявшийся в начале исповеди, уже отправился в Зимний Дворец, А жители Дворцового и Казанского вернулись в свои богатые дома. Сейчас исповедь проходил Гостиный район.
Очередь уже подбиралась к концу, и Ася видела, что одним из следующих в деревянный Храм войдет Артур. Перед ним стояли две девушки. Они весело смеялись и вели себя с Артуром так, как ей не представлялось возможным. В груди поднялась волна обиды, и девушка тяжело вздохнула, заставляя себя отвернуться.
В детстве Ася очень любила праздник Крещения. Особенно ожидание. Стоя в очереди, можно было незаметно улизнуть к гранитному парапету, отделявшему Первую реку от суши, и любоваться необозримой шириной водного простора. Серая вода омывала каменный берег, разбиваясь волнами о гранит. Ветер приносил издалека слегка соленый воздух и трепал волосы. Бабушка ругала девочку и говорила, что от сквозняка та простынет. Но Ася никогда не простывала, зато успевала впитать запах свободы и помечтать о неизведанных землях.
По левую руку возвышался Главный Храм с величественными колоннами и башенками, золоченым куполом, статуями и барельефами. Бабушка тогда шептала девочке на ухо, что в древности обычные люди могли забраться на самый верх Храма и любоваться городом. Как ни пыталась Ася, вообразить этого она не могла.
В детстве все казалось значительнее и серьезнее. Вот и праздник Крещения тогда был для Аси главным событием жизни. Она разглядывала улицы, людей, их одежду и украшения, вслушивалась в манеру говорить и вникала в обсуждения. Искренне верила, что этот день способен на чудеса, и неистово рассказывала обо всем, что успела натворить за свою коротенькую жизнь. Лишь с возрастом она начала догадываться, какая государственная цель скрывается за праздником.
Патриарх, как и отец Алексий, девочку недолюбливал за ее особенность, но встречался он с Асей всего пару раз в год, а потому, как и подобает высшему церковному сану, старался казаться всепрощающим и справедливым. Несколько раз она даже доставала для него книги, но эти заслуги всегда быстро забывались.
Сейчас для выросшей девушки, мир которой совсем недавно перевернулся с ног на голову, оставив лишь вопросы, праздник превратился в унылое ожидание и страх из-за слова, которые ей предстояло произнести.
Артур вышел из Храма белый как полотно, коротко кивнул Асе на прощание и растворился в толпе. Еще несколько человек, и подойдет ее черед. Асе показалось, что прошло не больше секунды, прежде чем наступила ее очередь. Она сжала руки в кулаки и сделала шаг в душное помещение Главного Храма.
Деревянный пол поскрипывал на ветру, и стены покрывали не успевшие потемнеть свежие бревна – год назад здесь была реконструкция. Деревянный сруб сужался кверху, образуя подобие купола, а сквозь непривычно большие окна внутрь лился свет. В остальном Главный Храм ничем не отличался от остальных церквей.
Ася зашла и замерла ровно на солнечной дорожке, укрывающей пол. Перед ней на широкой деревянной лавке сидел дряхлый старик с палкой, без которой из-за тяжелого веса он не мог передвигаться. Патриарх Иннокентий занимал свой пост всю Асину жизнь и уже в ее детстве казался совсем ветхим, а за последние годы еще сильнее состарился.
Патриарх опустил голову на грудь и прикрыл глаза, утомившись от долгих бесед. Девушке стало жаль старика и не хотелось взваливать на него еще и свои проблемы и омрачать праздник. Разберется как-нибудь сама, только скажет пару приветственных слов и отправится домой. Эх, узнать бы, что такого рассказал Артур, – похоже, что патриарх ответил ему вовсе не благословением.
Когда она уже хотела кашлянуть, чтобы привлечь внимание, дверь, спрятанная в дальнем конце здания, отворилась, и перед удивленной Асей появился отец Алексий. Без слов он прошел к патриарху, потормошил того за рукав и жестом указал на Асю. Старик кивнул и взглянул на девушку подслеповатыми глазами.
– Как зовут тебя, дитя мое? – прошамкал он беззубым ртом.
– Ася. Ассоль, – исправилась девушка.
– Ассоль, что ты хотела бы рассказать?
Отец Алексий наклонился к патриарху и что-то с жаром зашептал тому на ухо. Лицо старика вытянулось, и лоб покрылся сетью морщин. Священник Заречья посмотрел на девушку, и на лице его проскользнуло нечто похожее на злорадство. «Не может такого быть, – думала Ася. – Он священник, самый близкий к Спасителю человек. Мне просто показалось!»
– Ты та самая Ассоль, которая может заходить в Древние Дома и не верит в Спасителя? – прокряхтел патриарх.
– Не верю в Спасителя? – Ася задохнулась от шока. – Как это не верю? Я соблюдаю все законы, я учу им детей! Я… я не представляю, как бы мы жили без Священных слов и Новейшего Завета!
– И все же ты отыскала человека, который ставит под сомнение наш уклад. Отец Алексий сказал, что ты привела чужеземца.
– Я… – Ася чувствовала, как кулаки сжимаются и разжимаются от бессилия, а на глаза наворачиваются слезы. – Он сам нашел меня! Признаюсь, мне всегда было интересно узнать, что