Подошла моя очередь. Так, успокойся, Есения. Все не так плохо. Расскажи о своем бизнесе! Ты столько всего наоткрывала, у них сейчас глаза на лоб полезут!
– Меня зовут Есения. И я… эм-м… э-э-э… очень хочу получить эту работу. – Я отчетливо слышу тихие смешки. – У меня нет подходящего образования, но есть профессиональный опыт, который делает меня конкурентоспособной. И да, – решаю пошутить я, – уже за то, что я сказала такое сложное слово, как «конкурентоспособная», и не запнулась, меня стоит взять на эту работу.
Видя вокруг непроницаемые лица, я понимаю, что шутка не зашла, и неловко добавляю:
– Ну или нет… – и умолкаю.
Рассказываю о точке с сахарной ватой, гелиевых шариках, духах, магазине одежды, также о том, какие курсы прошла. По скучающим лицам присутствующих понимаю: мимо. Их интересует только мой опыт в рекламе.
Женщина в синем свитере спрашивает, как я продвигала свой магазин одежды.
– Ну… – замешкалась я, понимая, что честный ответ «никак, думала, что само все пойдет» будет неуместен. – Купила рекламу у блогера.
Раздаются тихие смешки. Я перевожу тему и рассказываю о работе у Буля. Все заметно оживляются.
Женщина в очках заваливает меня профессиональными вопросами: в каких программах я работала, как делала это и то, какие меры принимала, если что-то было не так, как считала такие-то показатели и строила такие-то графики. Названия ни о чем мне не говорят, они словно на иностранном языке. Запинаясь, я отвечаю. Интервьюеры хмурятся, переговариваются, смотрят в резюме – явно видят расхождения с моими словами. Другие кандидаты поглядывают друг на друга и так кривят лица, будто мысленно спрашивают: «Что за бред она несет?»
Интервьюеры отвлекаются от резюме, поднимают глаза и смотрят на меня как на мошенницу. Они меня раскусили. Что ж, самое сложное позади. И пускай они потом еще долго будут меня обсуждать и смеяться над моей глупостью, главное, я высказалась абсолютно честно, моя совесть чиста.
– Хм. Есения, да? Твои слова слегка противоречат анкете, где ты писала о своем довольно большом профессиональном опыте, который соответствует уровню нашей компании, – неприятно усмехается мужчина в костюме. Остальные интервьюеры и часть кадидатов горделиво хмыкают. – Ну ничего, такое бывает. Соискатели порой немного завышают свои способности и опыт, чтобы показать себя с лучшей стороны. Но как раз для этого и проводятся собеседования: выявить, кто действительно стоящий кандидат, а кто немного переоценил свои силы.
Повсюду раздаются смешки. Все бесстыдно пялятся на меня так, будто я забавный экспонат в музее.
– Есения, думаю, нам нет смысла тебя задерживать и утруждать следующими этапами отбора, – с профессиональной улыбкой говорит женщина в синем. – Спасибо за интерес к нашей компании! Желаем удачи!
Вот так, закиданная какашками, я ухожу из переговорной, чувствуя, как все сверлят взглядами мою спину. Вроде бы я настраивала себя на то, что примерно так все и окажется, но все равно до чего же стыдно и неприятно!
Но даже самые позорные минуты рано или поздно заканчиваются.
Расстроенная, я возвращаюсь домой. Ложусь на диван и смотрю в потолок. Марк застает меня в таком положении.
– Все прошло не очень, да? – участливо интересуется он.
– Не спрашивай, – отвечаю я мрачно. – И молча дай мне мишек.
Марк хмыкает и протягивает мне пачку мармеладок. Восемь медведей немного приводят меня в чувство.
* * *
Чем больше я провожу время с Марком, тем больше подмечаю странных вещей. Например, часто случается так, что мы озвучиваем невысказанные мысли друг друга.
Как-то мы сидим на веранде вечером и пьем вишневое пиво «Крик». Я напеваю песню Zombie группы Cranberries и почему-то думаю про Питер. Хорошо бы туда съездить. Я была там с Сержем пару раз, а еще до него – с Людой.
– В Питере оно было вкуснее, – задумчиво говорит Марк, отлепляя этикетку.
Я удивленно смотрю на него. Он ловит мой взгляд:
– Что такое?
– Ничего, просто я тоже подумала про Питер.
Марк хмурится. То ли я сказала что-то неприятное, то ли он пожалел о том, что заикнулся про Питер.
– У меня как будто дежавю. Оно так быстро промелькнуло. У тебя тоже?
– Нет, – говорит он слишком поспешно.
Я подозрительно на него кошусь:
– Странно… Двум людям одновременно пришла в голову одна мысль.
Марк пожимает плечами, говорит, что вовсе так не считает, и переводит тему.
Ладно, если бы такое случилось один раз. Но уже на следующее утро происходит похожий случай.
Утром я вхожу на кухню. Марк, стоя ко мне спиной, готовит яичницу.
– Коко-Моко яйца слопал и спасибо не сказал. Сел на лошадь и удрал, – напевает он знакомую считалочку, разбивая яйца и выливая их на сковородку.
– Приезжает он с войны. Мама, где мои штаны? – подхватываю я. Марк вздрагивает и оборачивается. – Ну же, продолжай!
– Я не помню. – Марк, похоже, смутился из-за того, что я услышала, как он напевает детскую считалочку.
– А штаны на улице исклевали курицы, – добавляю я. – Забавно, что ты тоже знаешь эту считалочку.
Странности продолжаются. Как-то, выглянув в окно, я вижу на лужайке двух необычных уток.
– Смотри! – Я показываю их Марку. – Это утки-мандаринки.
– Ничего себе! – удивляется Марк. – Мандаринки – редкие гости в Москве. Я видел таких только один раз, на пруду в парке…
– …«Сокольники», – заканчиваю я и внимательно на него смотрю. Я встретила их там.
Он медлит, как будто я сбила его с мысли. Я почему-то уверена, что он тоже скажет про «Сокольники».
– Нет. Я видел их в парке в… Измайлово.
Но я замечаю еле уловимую паузу после слов «в парке». Он что, мне врет?
– Никто не скажет «в парке в Измайлово». Это коряво звучит.
– И как же все скажут? – Он смотрит на меня с вызовом, под которым явно прячет легкое волнение.
– В Измайловском парке.
– Знаете что, уважаемый доктор филологических наук, мне удобнее говорить «в парке таком-то», – насмешливо бросает он. – Ты и сама сказала «в парке “Сокольники”».
– Официальные и привычные уху названия – парк «Сокольники» и Измайловский парк, – продолжаю я спорить.
Он закатывает глаза. Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что он сейчас обзовет меня, и… знаю, как именно.
– Ты ж-ж-жуткая ж-жуж-жащая зануда.
Я смотрю на него в упор:
– Я знала, что ты это скажешь.
– Что? – Он непонимающе смотрит на меня в ответ.
– Назовешь меня ж-ж-жуткой ж-жуж-жащей занудой. Откуда эта фраза?
Он отводит взгляд:
– Не