– Почему я подумала об этой фразе, и ты сразу ее произнес?
– Откуда мне знать? – Он хмурится. – Тебе виднее.
Я сверлю его взглядом. Он делает вид, что не замечает этого.
– Ты видел уток в парке «Сокольники». Признайся в этом.
Он вздыхает и обводит глазами потолок:
– Отстань от меня!
Он разворачивается и идет от меня прочь.
– Не отстану! Зачем ты соврал про уток? – Я спешу за ним.
– Я видел их в «Сокольниках»! Тьфу, в «Царицыно»! Блин, в «Останкино»!
– ВО-О-ОТ! – победно восклицаю я. – Ты сам запутался в своем вранье.
– Это ты меня запутала! Отстань со своими утками!
Он прячется от меня в туалете и захлопывает дверь.
Почему мы думаем об одном и том же? Как так у нас получается – заканчивать друг за другом фразу? Я не понимаю. Так еще один секрет мистера Дораку помещается в общую копилку, которая и так уже выросла до размеров небольшого грузовика.
В свободное время Марк ухаживает за своим садиком: подстригает, удобряет, пропалывает. Первое время я выхожу с ним, мне хочется что-то делать вместе, помогать. Но вскоре замечаю, что в саду рядом со мной он держится уж очень напряженно: не гонит прочь, но так и ищет повод сбежать самому и вернуться, когда меня не будет. Похоже, сад – это источник его силы и ему нужно бывать там одному. Я перестаю выходить к нему.
Вместо этого украдкой наблюдаю из окна. Завороженно смотрю, как невероятно бережно он обращается с розами. В эти моменты мне самой хочется стать розой, чтобы он так же нежно прикоснулся ко мне. Интересно, каково это – почувствовать его пальцы на своей коже? А какова на ощупь его кожа? Как бархат или как шелк?
Вообще, как только я немного освоилась в его доме и поняла, что все мои проблемы, свалившиеся на голову скопом, хоть и не исчезли, но по крайней мере отступили, я смогла вздохнуть свободно. И в этот момент тревога испарилась и голову заполнило другое: мои чувства к Марку. Они становятся ярче и острее с каждым днем.
Он всегда вроде бы рядом, а вроде и очень далеко. Все еще отгораживается от меня. Боится. А мне ужасно хочется близости с ним. Обнять… Взять за руку… Целовать и чувствовать его поцелуи на своем теле… Но я ужасно боюсь спугнуть его: ведь он сбежит, сделай я что-то не по правилам. Так что делаю вид, что эти странные отношения между нами – единственно возможные.
Но как же я хочу большего. Чтобы он делал со мной то, о чем пишут в откровенных любовных романах. А особенно – то, о чем там не пишут. Меня тянет к нему, мне невыносимо, что он не подпускает меня к себе. Я пытаюсь разгадать, что он на самом деле чувствует ко мне. Иногда кажется, что все взаимно, но иногда я вижу лишь равнодушие. Мысль, что он пустил меня к себе только из жалости, причиняет самую большую боль.
Неразделенная любовь – ужасно паршивое чувство. Я это испытала в школьные годы, когда была влюблена в парня моей старшей сестры. Как-то, подвыпив, я ему во всем призналась. Хорошо, что он сохранил мой секрет и сестра тогда ни о чем не узнала. Позже, когда все это забылось и воспринималось мной уже как забавный опыт, я сама рассказала ей, и мы вместе посмеялись. Но пока я была влюблена в человека, который мне не принадлежит, мне было не до смеха. Я много плакала, не могла справиться с этой болью. Я даже записывала все в личный дневник. Он пылится сейчас где-то в доме родителей, но перечитывать его мне совершенно не хочется.
Неужели это повторяется? Я влюблена в парня, которому безразлична.
В один из дней ожидается теплая ночь, и перед сном я отправляюсь к Марку попросить тонкий плед. Хочу укрыться им вместо пухового одеяла.
На мне пижама: маечка с вырезом и короткие шорты.
Я нахожу Марка в гостиной, он лежит на диване с телефоном в руках. На нем черные спортивные брюки и белая майка. Майка задралась, обнажая подтянутый живот.
Безумно хочется лечь рядом, провести ладонью по его прессу, скользнуть пальцем по дорожке из волос – от пупка и ниже. Еле поборов это желание, я просто прошу плед.
Он садится и смотрит на меня. Что это за взгляд! В глазах – тлеющие угли, а еще – голод, желание. Но вместе с тем я вижу где-то в глубине борьбу. Будто что-то не дает ему броситься ко мне, повалить на этот диван, снять с меня одежду… и делать со мной все, что он так отчаянно жаждет. Сердце бьется все быстрее, мне становится жарко. Может, совершить безумство? Подойти к дивану, сесть к Марку на колени, обвить руками шею, поцеловать?..
Мне кажется, он все понял. Понял и то, что я собираюсь сделать, и то, что он не сможет устоять. Он резко встает, как будто диван ударил его током, и со словами «Сейчас принесу» выходит из комнаты. Затем возвращается, держа в руках бежевый вязаный плед.
– Вот.
Я шагаю к нему и оказываюсь гораздо ближе, чем нужно для того, чтобы забрать плед. Я смотрю на Марка. Он шумно выдыхает. И снова в его глазах тлеющие угли.
Совладав с собой, Марк отступает. И вот между с нами снова стена.
– Спасибо. И спокойной ночи, – разочарованно говорю я и ухожу к себе.
По дороге в спальню ругаю себя. Почему я веду себя как целомудренная девица из прошлых веков, тех, где первой заговорить с мужчиной уже считалось верхом неприличия? Почему я не могу сказать Марку, что влюблена в него и что я безумно его хочу? Ведь теперь я вижу, что небезразлична ему.
Но что-то тормозит меня, что-то отпугивает. Я настолько околдована, что рядом с ним просто теряюсь.
Я ложусь спать. Под дверью – полоска света. Значит, Марк еще не спит. Интересно, что он делает? Читает книгу? Раскладывает носки по цветам? Смотрит из окна на свой сад, цепким взглядом выискивая сорняки или наглых гусениц, поедающих его прекрасные бутоны? Думает ли он о том, как повлияло на него мое появление в соблазнительном виде? Фантазирует ли он, что мог бы сделать со мной, если бы не препятствия? Ох, Марк. Что же с тобой такое? Что мешает тебе быть со мной?
Я твердо решаю поговорить с ним на следующий день. Вечером после ужина предлагаю