– Это не берете? – спросил я, когда ты выложила передо мной наволочки.
– Нет, закажу другие.
Ты ушла, нагруженная пакетами, а я еще долго провожал тебя взглядом, чувствуя, как в груди разрастается какое-то новое чувство.
Я знал, что ты вернешься. И очень-очень этого хотел.
В следующий раз ты появилась через пару дней. Да, пришла за другими наволочками, а еще – за одеждой. Я выдал тебе ворох платьев разных оттенков зеленого.
Ты ушла в примерочную, где стала разговаривать с кем-то по громкой связи. Позже я узнал, что это была твоя сестра. Ты спрашивала у нее совет, какое платье тебе подойдет.
– Такое, с рукавами-фонариками, – раздался голос из твоего телефона.
– Это? – спросила ты.
– Нет, другое. Это больше изумрудное, а то такое крыжовенное. Тебе больше подходит под цвет глаз.
– У меня не крыжовенные глаза! – возмутилась ты.
Ты ненавидела все, что связано с крыжовником.
– Ну хорошо, не крыжовенные, а болотные.
– И не болотные!
– А какие же?
– Не знаю, просто зеленые!
– Зеленый бывает разный. Есть зеленый как крыжовник, и у тебя именно такие глаза.
Послышался шелест занавески. Ты подошла ко мне. На тебе было одно из платьев, до колена, на пуговицах.
– Молодой человек, скажите, какого цвета у меня глаза?
Вид у тебя был разгоряченный и сердитый.
– Зеленые. – Я растерялся от твоего напора, но не подал виду.
– А зеленые – это какие? Как крыжовник? – Ты поднесла ко мне телефон, где записывала голосовой ответ.
– Нет, не как крыжовник, – уверенно сказал я. У тебя удивительный цвет глаз: в нем есть оттенки серого, желтого и зеленого. – Скорее как камень везувиан. Знаете такой?
Ты засияла. Тебе было плевать, что это за камень. Главное – не крыжовник.
– Как везувиан, слышишь? – радостно заголосила ты в трубку. – Не крыжовник, а везувиан! Вот какие у меня глаза!
Я заметил это, еще когда ты пришла в первый раз. Моя мама любила украшения из везувиана. Я хорошо помнил этот цвет.
Ты ушла в примерочную и с помощью сестры определилась с платьем. И да, у него был оттенок везувиана. Платье оказалось милым: приталенное, чуть выше колена, с рукавами-фонариками. Но мне больше понравилось другое, с юбкой в обтяжку. Меня сводили с ума твои бедра.
В следующий раз ты поздоровалась со мной уже по-другому – как со старым знакомым. И впервые проявила ко мне интерес. Долго изучала, прищурившись.
– Где-то я вас видела, – сказала ты.
Я кивнул:
– Да, а я вас.
Ты удивилась и вопросительно на меня посмотрела, ожидая, когда я все разъясню.
– Ходи везде и пользуйся всеми ключами, кроме вот этого, самого маленького, – понизив голос, строго сказал я и протянул тебе ириску «Золотой ключик». – Он открывает дверь в комнату, куда тебе ходить запрещено. Ослушаешься меня – жди беды.
Ты округлила глаза и растерянно забрала ириску.
– С ума сойти! Синяя Борода! Не думала, что встречу тебя. Особенно, – ты посмотрела вокруг, – в таком месте.
– Это моя вторая работа, – пояснил я. – Совмещаю с учебой.
Ты сунула нос за стойку, увидела, как я что-то пишу на планшете.
– Учишься? На программиста? – Ты предположила это из-за написанного на экране кода.
– Вроде того. Учусь в меде, на факультете нейробиологии.
– Ого! – восхитилась ты. – И кем ты будешь, когда вылупишься?
– Честно, до поступления мечтал создать такой чип, который позволит нам управлять памятью.
– Вау! – Ты подняла брови и открыла рот, а потом нетерпеливо затараторила: – Скажи, скажи, а я смогу забыть сцену, как мой 80-летний сосед разгуливал по огороду голышом? Это мое худшее воспоминание!
Я улыбнулся:
– Я обязательно добавлю в свой чип такую функцию.
Повисла пауза. Ты с любопытством разглядывала меня:
– Как тебя вообще такое торкнуло? Чтобы в один день ты проснулся и решил, что хочешь этим заниматься?
Я смутился: не знал, уместно ли говорить правду и портить нашу беззаботную и шутливую атмосферу чем-то мрачным. Я положил на стойку ладони, взял ручку, повертел ее, а затем сильно сжал. И все-таки решил открыться тебе.
– У моей бабушки был Альцгеймер, – тихо сказал я. – Сначала она стала забывать новую информацию, потом – более старую. Наконец она забыла свой родной дом и семью. Кроме меня. Я был ее единственной константой, и мне приходилось снова и снова рассказывать ей обо всем. Я пообещал ей создать чип, который вернет ей память, но… – Ручка треснула в руке. – Не успел.
Пока я рассказывал эту историю, ты задумчиво смотрела на ручку. Когда я закончил, ты положила свою ладонь на мою кисть, легонько сжала.
– Уверена, ты поможешь еще очень многим людям. – Ты ободряюще улыбнулась. В глазах я прочел восхищение и опять смутился. – Учись хорошо, изобретатель.
Подмигнув мне на прощание, ты ушла.
Так наше общение поднялось на ступеньку выше. Диалоги в стиле «Вот ваш заказ», «Это забираете?», «Это не подходит» превратились в «Как дела на учебе?», «Что нового?» и «А твой чип сможет стереть воспоминания о любимой книге, чтобы можно было читать ее снова и снова, как в первый раз?». Однажды я поймал себя на мысли, что жду твоего появления и скучаю, если ты долго не приходишь. Мне это не понравилось – я все еще боялся привязываться к кому-то вновь. Но поздно: я уже привязался к тебе.
А затем меня позвали на стажировку в «Лотос» – медицинскую исследовательскую компанию, которая специализируется на работе с человеческой памятью. Я дорабатывал до конца недели и каждый день ждал тебя. Думал, что наберусь смелости и попрошу твой телефон, адрес страницы в соцсетях – что угодно, лишь бы мы держали связь. Но ты так и не появилась. Я очень расстроился.
Вообще, у меня был твой номер телефона – ты вводила его при регистрации. Но я не мог использовать его для личных целей, ведь ты не давала мне на это разрешения. И я смирился с тем, что ты исчезла из моей жизни. А когда в будущем я тебе обо всем этом рассказал, ты заявила, что я лох.
И вот я отправился на свою первую работу по специальности. «Лотос» – крутая компания, она у всех на слуху, многие мечтали туда попасть. Мне очень повезло.
Вот только, поступив в институт, я думал, что в будущем стану помогать людям восстанавливать утерянные воспоминания… И даже