Каждые несколько минут папа останавливается, чтобы сообщить кому-нибудь новость, и вскоре я оказываюсь в двадцати ярдах от него. Солнце почти зашло, но на горизонте еще виднеется последний красный ломоть и озаряет лагерь огненным сиянием.
Неподалеку мистер Уэда, один из холостяков из восьмого блока, кидает палку собаке. Мелкая дворняжка с тявканьем бросается за ней и не замолкает, пока не схватит палку в пасть. Потом она приносит палку обратно, бросает у ног мистера Уэды и снова принимается лаять. Не постигаю, как он может думать при таком шуме, но от старости он, скорее всего, плохо слышит, так что лай, наверное, его не беспокоит.
Не знаю, откуда тут берутся собаки, ведь брать животных из дома нам не разрешили, но…
Бах!
Я вздрагиваю.
Почему-то в памяти возникает белая рука: Япошки вон.
Мистер Уэда падает у ограды.
Выстрел, думаю я. Это был выстрел. Кто-то подстрелил его. И вот он стонет и корчится в пыли.
Похоже, он умирает.
Кажется, я слышу крик. Кто-то кричит.
Похоже, это я.
Я бросаюсь вперед. Кто-то должен помочь ему. Кто-то должен что-то сделать. Я не могу его тут оставить. Я не могу дать ему умереть.
Я не успеваю сделать и пары шагов, как меня сбивают с ног. Очки слетают. Мир мутнеет.
Я пытаюсь отбиваться, но кто-то вжимает меня в пыль. Мне выворачивают руку. Сейчас оторвут начисто.
Папа. Это папа. Он был в двадцати ярдах от меня. Как он успел?
Его голос в моем ухе – тонкий, сдавленный:
– Не надо, Стэн. Не надо. Нет, нет.
Я все еще барахтаюсь в пыли, пытаюсь добраться до мистера Уэды. Дети постоянно убегают из лагеря. Постоянно. Ловить змей и отрывать лапы скорпионам. От них никакого вреда. От мистера Уэда не было никакого вреда. Он был слишком старый. Он плохо слышал. Ему кто-нибудь велел остановиться перед тем, как его застрелили? Его предупредили, прежде чем убить?
Он все еще ворочается в пыли, но его движения становятся все слабее и слабее. Уже совсем стемнело. Мне ничего не видно. Где его собака? Они застрелили его проклятую собаку?
* * *
Нас допрашивают в одном из административных зданий. Что мы видели? Пытался ли мистер Уэда сбежать? Что он делал у ограды?
«Ничего, – говорим мы. – Ничего».
На допрашивают несколько часов. Что нам известно? Состоял ли мистер Уэда в заговоре против Соединенных Штатов? Что он делал так близко от ограды?
Ничего.
Ничего.
Он был «да-да». Он одним из первых ответил на опросник. Он играл со своей собакой.
Наверное, в сотый раз я достаю конверт с бланком из колледжа и верчу его в руках. Уголки уже погнулись. Хрустящая белая бумага покрыта отпечатками пальцев. Я порву конверт в клочки, если буду и дальше его теребить, но я не могу остановиться.
– Что будет с убийцей? – вдруг спрашиваю я.
Папа стискивает мою ладонь, словно предостерегая. Костяшки у него грязные и исцарапанные после нашей борьбы на земле. Думаю, он меня спас. Я бы побежал к мистеру Уэда. Меня бы тоже подстрелили. Я был бы мертв или в больнице, а папу спрашивали бы уже про меня – пытался ли я сбежать.
Неважно, что мне не надо было бежать. Неважно, что мне прислали бланк из колледжа. Неважно, что из лагеря можно уехать. Неважно, что из ста тысяч человек ни одного не признали виновным хоть в каком-то предательстве. Неважно, что завтра я бы тоже стал «да-да».
Один из допрашивающих удивленно моргает.
– С убийцей? – Вид у него ошарашенный.
– Ну да, с убийцей, – говорю я. – Так называют того, кто убивает людей.
Допрашивающий молчит.
На секунду мне кажется, что сейчас я блевану.
– Вы хотя бы можете сказать мне, что случилось с его собакой? – спрашиваю я.
– Стэн… – Глаза у отца налились кровью и опухли от недостатка сна.
Как мы теперь будем спать? Как мы вернемся к нашим де- лам, как будем жить дальше? «Да» и «да»? Наивный первокурсник, как и все остальные! Я буду идти, посвистывая, в увитый плющом учебный корпус, вдали от колючей проволоки, пока папа хвастается по всей противопожарной полосе, где мистера Уэда застрелили за то, что он играл с собакой? Как мы сможем? Как мы сможем хоть что-то делать после этого?
Мне говорят, что собаку никто не видел.
ОТ РЕДАКЦИИ
СЛОВО СТАРОГО ИССЕЯ
В эти смутные времена среди нас нашлись те, кто желает предъявлять претензии Военному управлению по переселению в связи со смертью мистера Уэды. Эти возмущенные глупцы попытаются изобразить мятеж, но когда они столкнутся с последствиями своих поползновений, то проявят свою двуличную сущность и примутся пресмыкаться и умолять о милосердии.
Это те же самые люди, что вопиют о своем прискорбном положении, оплакивают утрату своих домов и пожитков и призывают сначала восстановить их в гражданских правах и лишь потом требовать от них подтверждения лояльности своей родной стране.
Но я говорю: они сами ввергли себя в жалкое положение своими бесхребетными требованиями! Не таковы добродетели японского народа. Давайте же заглушим голоса тех, кто ищет чужой жалости, ибо они должны устыдиться того, что открыто проявляют свою слабость.
Но есть среди нас те, кто в эти патриотические времена публично заявляют о своей преданности Америке, хотя понес- ли те же невзгоды. Есть те, кто даже сейчас отважно бьются на полях сражения, готовые бороться за свою нацию. Отметите прочь свои личные чувства. Посвятите себя службе своей стране. Таковы давние заповеди японского народа. Более того, таковы привилегии тех, кто живет в наших великих Соединенных Штатах.
Гоните прочь тех, кто изворачивается и увиливает! Эти мерзавцы, утверждающие, будто в США нет будущего и безопасности, недостойны благословения этой нации. Избавьтесь от этих смутьянов! Мы должны жить в соответствии с сутью японского духа, сгорая в пламени любви и долга к Америке, нашему Отечеству.
Очнитесь, сыны Японии! Вы, те, в ком горит японский дух! Объединитесь и продемонстрируйте красоту нашего народа миру, отвергните позор всех постыдно нелояльных и недовольных!
Вот все, что я хотел сказать.
VII
Командный игрок
Айко, 14 лет
Март – сентябрь 1943
На следующий день после стрельбы не просто отменяют школу – отменяют все. Ни тебе работы, ни магазина, ничего! Вся нормальная лагерная жизнь резко замирает, и остается только этот внезапный выверт, как будто все пошло кувырком.
В щель между занавесками я вижу, как люди бегут по улице с лопатами