Мне пришлось нелегко, но все изменилось примерно неделю назад, когда мужик, заведующий гауптвахтой, такой блондинистый волчара по фамилии Суинсон выстроил всех и начал в случайном порядке вызывать людей для дополнительного наказания: «Ты! Ты! Ты! Я неуверенный в себе засранец, которому необходимо угнетать других, чтобы поднять себе самооценку. Эге-гей!» А когда мы стали возмущаться, он заявил, что все, кто недоволен, могут сделать шаг вперед и потягаться с ним.
И мой новый друг Ёс так и сделал. А за ним и мы все! Ты бы это оценил, Мас. Все задохлики выступили за свои права.
Разумеется, Суинсон понятия не имел, что с этим делать. Полагаю, он не знал, как наказать все двести человек, так что он просто оставил нас стоять в снегу три часа, пока ходил к начальству за указаниями или еще за чем. Когда он наконец вернулся, то сказал, что следующие двадцать четыре часа мы будем на хлебе и воде.
Но наше терпение лопнуло.
Нас посадили под стражу, изолировали, доводят до болезни плохими условиями и обращением. Теперь нас еще и голодом морить хотят? Серьезно?
И мы сделали единственное, что могли. Если нас хотят посадить на хлеб и воду, мы вообще не будем есть. Пока нам не скажут, за что мы тут. Пока нас не будут судить по справедливости. Пока с нами не перестанут обращаться как с недочеловеками.
Я тебе серьезно говорю, Мас. Нас пытали. Мы чертовы американцы на чертовой американской земле, и они нас пытали. Я понимаю, что ты теперь человек военный и все такое, но ты бы такого тоже не стерпел. Никто в здравом уме такого бы не стерпел.
Мы голодали неделю, и – сюрприз, сюрприз! В итоге ничего особо не поменялось, но вчера меня, Ёса и еще нескольких парней выпустили. Почему? Кто знает? Кто может постичь происходящее в глубинах извращенного сознания чувака вроде Суинсона?
На гауптвахте 187 заключенных, и я не знаю, когда они выйдут, но я слышал, что армия со дня на день собирается передать контроль над лагерем Военному управлению по переселению, так что, может быть, положение вещей изменится. Или нет. Кто знает? Это будет еще один сюрприз!
Я знаю, что ты пошел в боевую группу, чтобы показать, из чего сделаны нисеи, чтобы показать, что мы такие же американцы, как любой светловолосый голубоглазый кето.
Теперь я лишь надеюсь, что ты сумеешь убедить их в том, что мы люди.
Сражайся как следует и возвращайся домой целым и невредимым, Мас. Мы на тебя рассчитываем.
С уважением,
Стэн
XI
Совершенство в квадрате
Мас, 22 года
Январь – март 1944
Понедельник, 10 января, 1944, 21:45
Шелби, Миссисипи
Дорогой папа, я пытаюсь быть таким человеком, к которому другие идут за помощью. Скалой, опорой, стеной. В Японском квартале я вытаскивал Фрэнки из драк. Я научил Сига водить машину. Я починил велосипед Шустрика, когда он разбил его, перепрыгивая через мусорные баки. Я сидел с Пескариком за кухонным столом, решал задачи по математике всю ночь, пока весь дом спал, – лишь шорох карандаша и упрямая реальность алгебры. Непоколебимый, надежный. Таким человеком ты учил меня быть.
Но я не смог помочь Стэну.
Ноябрь: я пошел к сержанту, как только Томми рассказал мне, что происходит в Туллейке. Я знал, что это рискованное предприятие. В армии не любят, когда ты таким занимаешься. В армии ты должен быть сосредоточен, солдат! Ты должен выкладываться по полной! Знаешь, что будет, если ты отвлечешься? Ты и парень рядом с тобой – погибнете. Забудь о том, что происходит на другом конце страны.
Но понимаешь, все, за что мы сражаемся, – на другом конце страны. Сиг, Пескарик, мама… за колючей проволокой. И это же Стэн, папа. Я должен был сделать что-то.
Я тебе рассказывал про нашего сержанта, белого парня – низенького, как нисей, но с таким наполеоновским комплексом, что с трудом верится. В казарме мы зовем его Маленьким императором, и, если он об этом прознает, нам конец. Он сказал: «Вынь башку из жопы, солдат. Тебе на войне сражаться предстоит, и здесь не гребаный Туллейк».
Вторник, 11 января, 1944, 6:30
Шелби, Миссисипи
4 × 4 × 4, наказание, ямы. Движения: копать и кидать. Комья земли сыплются с лопаты. Воспоминание: ты приходишь домой, в линии на твоих ладонях въелась земля. Ты и запах суглинка. Я вспоминаю, как ты брал нас с Сигом на работу, как мы выдирали сорняки из живых изгородей. Сырые пласты земли, корни, дождевые черви. Ты знал, что я однажды подговорил Сига съесть одного? Он втянул его в себя, словно последний глоток молочного коктейля. И смеялся, пока мы не сели в машину.
Затем я попробовал действовать через голову Маленького императора (ты понял шутку?). Господи, как я за это огреб. Две недели дополнительных нарядов, две недели запрета на письма. Мое имя и мое лицо теперь запомнили. Я уже был не просто япошка. Я был Мас Ито, и каждый раз, когда требовалось послать кого-то работать на кухне, чистить уборные, выполнять любые гадкие обязанности, которые в армии поручают недовольным, посылали меня. Мои пальцы провоняли чистящим средством. Ладони – в волдырях от лопаты. В такое время я стараюсь вспоминать, чему ты учил меня. Подбородок вверх. Спину прямо. Подставь другую щеку. Однажды они поймут, что были неправы.
Воскресенье, 23 января, 1944, 10:00
Шелби, Миссисипи
Дорогой папа, воскресный наряд по кухне – это не так уж плохо. Это значит два приема пищи вместо трех и перерыв, если управишься с уборкой после завтрака достаточно быстро – мы, конечно, управляемся. Я уже получил столько кухонных нарядов, что могу отскрести сковороду начисто за две секунды. Господи, только вспомнить, сколько раз мама заставляла нас с Сигом перемывать посуду, потому что мы оставляли на кастрюлях жирные пятна. Видела бы меня мама сейчас.
Учения начинаются в пятницу. Вся группа будет на позиции, все четыре тысячи человек. Раньше у нас были менее масштабные учебные задачи: отряд из пяти-шести человек, взвод из трех-четырех отрядов, боевые единицы с каждым разом становятся все крупнее – рота из всех взводов и наконец, батальон из восьми сотен солдат. Но сейчас впервые весь 442-й усиленный пехотный полк (три пехотных дивизиона, дивизион полевой артиллерии и все сопутствующие группы) будет сражаться одновременно. Должен сказать тебе, папа, я не могу дождаться, когда покажу всем, на что способна кучка нисейских парней.
Четверг, 27 января, 1944, 21:00