Я снова кланяюсь в пояс, держа поднос перед собой, параллельно столику, тем самым показывая гостье, что я могу о ней позаботиться. Угол наклона идеален, поднос не дрожит.
Я ставлю его на стол, кланяюсь еще раз, в этот же момент свистит чайник. Я поднимаю его, ставлю на место и опускаюсь на колени.
Чайная церемония состоит из цепочки продуманных действий, каждое из которых имеет свое значение. Часть из них – чисто утилитарная: выбор метода заваривания, наилучшим образом раскрывающего вкус листьев; подготовка заварника и чашек; слив первой воды. Но даже такие мелочи служат главной цели чайной церемонии – впечатлениям.
Гость всегда должен чувствовать, что о нем заботятся, что его обслужат лучшим образом. Ему должно быть комфортно, он должен чувствовать себя особенным. Должно создаться ощущение, будто церемония – это священный оазис. Последовательность конкретных действий создает ритуал, вовлекающий гостей в это переживание. Каждый поворот чашки, каждый всплеск, каждый поклон создают атмосферу. Поклоны – это вторая натура для всех придворных. Но не единственная моя сильная сторона.
У меня есть чайный питомец, но я и без него знаю, как скоро кипяток остынет до надлежащей этому чаю температуры. Мне даже не нужны часы.
Каждое мое действие тщательно выверено, так что в церемонии не возникает заминок, во время которых гость начинает нервничать и терять внимание, а еще я точно знаю, как наиболее выгодно показать свой наряд. Я без весов вижу, сколько чая зачерпнуть и как долго ему нужно настаиваться. Я знаю, как просидеть на коленях несколько часов, если придется обслуживать всех гостей.
Подавая Талмери чай, я уверена, что, если она, несмотря на наши с Лорвин чаяния, не возьмет меня на работу, причиной тому станет что угодно, только не моя некомпетентность.
Талмери делает большой глоток чая. Глаза прикрыты, она вдыхает его аромат.
– Что ж, – говорит Талмери и с легким вздохом ставит чашку на место. – Что ж, Мияра, не буду врать, мне хотелось бы взять тебя на работу. После такого-то представления.
Несмотря на прежнее спокойствие, чувствую укол паники.
Я не понимаю, как еще могу ее убедить и где искать работу.
– Но?.. – спрашиваю я тихо.
– Вести бизнес в этом районе непросто, – говорит Талмери. – Нам приходится беречь каждую монетку. Лорвин получает зарплату, но мальчики – нет: их обучение – это услуга, которую я предоставляю их семьям. Тебе нужно жалование, на которое можно прожить, а я тебе его обеспечивать не собираюсь.
Я впиваюсь в нее взглядом, пытаясь усмирить дыхание, пытаясь думать. Нет. Надо слушать.
Она легко управляет голосом. Последняя фраза должна была прозвучать как утверждение, но вышло иначе.
Значит, у меня есть шанс поторговаться.
Саяна однажды сказала, что дипломатия и торг – одно и то же.
– Можете не платить мне полноценную зарплату так сразу, – говорю я. – Главное, чтобы хватало на пропитание, хозяйственные принадлежности и возможность выглядеть подобающе для работы в вашей чайной. Вопрос оплаты жилья у меня не стоит, поэтому я могу начать с небольшого жалования, пока не докажу вам свою полезность.
Рискованное заявление, с неясными вводными. Но я должна превратить ее «нет» в «да», прежде чем выдвину условия.
– Как вариант, – соглашается Талмери. – А что, если я решу, что ты и вовсе не достойна полной оплаты?
– Уверена, этого не будет.
Талмери смеется.
– Мне нравится твоя уверенность, но мне нужен план действий, Мияра, – говорит она решительно.
– Он ведь у вас уже есть.
Она щурится, хотя вовсе не разочарована:
– Есть. Через три месяца у меня истекает договор аренды. Как думаешь, что это значит для бизнеса в затруднительном положении при повсеместном повышении цен?
– Если ваша прибыль сокращается, выйти на прежний уровень недостаточно – нужно увеличить ее, чтобы оставаться на рынке.
Талмери кивает:
– Именно так. Отлично, ты понимаешь основы коммерции.
– Лорвин намекнула, что я могу помогать с таблицами учета.
– Ха, вот умница! Вовремя вспомнила. В ее стиле – попытаться скинуть их на тебя. Но не все сразу, Мияра.
– Как скажете, милостивая Талмери, – скромно отвечаю я.
– Хорошо, – кивает она. – Теперь вот что. Ты ведь понимаешь, что, даже возьми ты на себя дополнительную работу, это не приведет нас к желанной прибыли. У меня есть кое-какой план, но, если я не могу рассчитывать на то, что доходы взлетят до небес, о чем мы вообще торгуемся?
– О том, чтобы предоставить гостям лучшее обслуживание, – отвечаю я.
– Мы это делаем. Нет, подожди, я понимаю, что могу поднять расценки и предложить дополнительные услуги. Это не тот ответ, который мне нужен.
Я думаю, пытаюсь вспомнить, о чем еще она упоминала с утра. Талмери уйдет навестить подругу, она знает свои достоинства, гордится…
– Репутация, – говорю я.
Талмери медленно кивает, поглядывая на меня с одобрением.
Я вдруг понимаю, что до этой секунды она сомневалась в моем уме.
Талмери указывает на меня – мое тело, одежду, манеру держаться.
– Верно, репутация. С хорошей репутацией можно торговаться, устанавливать нужные связи – откуда, по-твоему, берутся все эти мальчики? – и привлекать инвесторов. А знаешь, кто бы привлек мне таких?
– Чайный мастер, – отвечаю я. – Которого вы не можете себе позволить.
– Но могу позволить тебя, без образования, рекомендаций, документов. Потому что могу платить тебе сколько сама решу.
Я сохраняю невозмутимое выражение. Она хочет добиться реакции, неожиданной угрозы. Знает, что я в отчаянии, иначе требовала бы полную ставку.
– Но я не чайный мастер, – говорю я. – И если вы захотите привлечь с моей помощью инвесторов, все узнают о вашей лжи. А это вашей репутации совершенно не поможет.
– А ты знаешь, как вести игру. Мы с тобой подружимся, – с улыбкой произносит Талмери. – Если в следующие три месяца ты станешь чайным мастером, трудностей не возникнет.
Она не шутит.
– Три месяца?
– Три месяца. Очевидно, у тебя уже есть очень глубокие познания в церемонии, так что этого должно хватить. Конечно же, я предоставлю все материалы для обучения.
Несмотря ни на что, я заинтригована. Авантюра, но если справлюсь, то смогу больше тут не работать – чайного мастера в любом месте с руками оторвут. Предложение тем более привлекательное, что рано или поздно мне придется переехать, чтобы скрыться от семьи.
– Если верно помню, экзамен состоит из нескольких частей, – говорю я. – Мне нужно практиковаться, а эта комната не подходит для регулярных занятий. Могу ли я предложить свою службу в вашей чайной на время обучения?
Она вздымает брови, все еще улыбаясь:
– Прекрасная