Они смотрят друг на друга долгим напряженным взглядом. Затем Энтеро разворачивается и исчезает во тьме.
– Мияра, чего он не договаривает? – спрашивает Лорвин.
Я закрываю глаза:
– Что он может вообще не вернуться.
– Почему? – уточняет Лорвин слишком уж спокойно, пока Ристери чертыхается.
– Он не смог защитить меня и позволил себе нарушить свои принципы, – говорю я. – Полагаю, он в большом долгу перед моей бабушкой и во многом зависит от нее. До недавнего времени эта сделка ни в чем ему не мешала, но теперь он скован обязательствами. Если у него будет хоть один шанс, он вернется, я уверена.
– Я тоже, – все так же спокойно повторяет Лорвин.
А затем швыряет шар ведьминого огня. Стражники Кустио, подкравшиеся незаметно, чтобы схватить нас, падают как подкошенные. Должно быть, советник все же помог Кустио.
– Идемте, – сухо бросает Лорвин.
Хотелось бы мне заверить ее в том, что если кто и сможет выпутаться, так это Энтеро. Но я не могу пообещать, что бабушка проявит милость или что он ее обхитрит. Поскольку мой план всему виной, сомневаюсь, что Лорвин захочет меня слушать. Но если сегодня у нас все получится, я сделаю все от меня зависящее, чтобы эти двое были вместе.
Совет возобновляет заседание.
Я захожу в зал, полный моих соседей, людей, которые закрыли глаза на мои страхи, людей, которые поддерживали меня едой, которых я вижу каждый день, знаю их беды, подаю им чай. Людей, которые признали меня, услышали меня и помогли мне.
Я иду не одна – за мной мои друзья, каждый из них такой же странный, такой же изгой, как и я, и каждый как минимум такой же блистательный. Сегодня я пройду через зал, зная, что не одна.
Мы идем, я задаю шаг. Мне не нужен наставник, и пусть ко мне прикованы все взгляды, я не колеблюсь – я иду напролом, как волна. Сегодня я не сомневаюсь ни в своем пути, ни в себе.
Я подхожу к Дэниелу, чьи эмоции не могу понять: он не отрывает от меня взгляд. Я дома, мое сердце на месте. У меня на плече свернулся дракончик, и все на него глазеют. И пока я иду, на лице Кустио, сидящего во главе совета, изумление сменяется злостью, злость – попыткой просчитать мой следующий шаг.
– Как смела ты притащить сюда эту тварь? – шипит он.
Я не обращаю внимания на его слова.
– Приветствую вас, советники Сайерсена и мои соседи, – говорю я с поклоном. – Позвольте представить вам Са Ранжима, предводителя племени Те Мурака, народа, который Кустио десять лет держал в заточении в Катастрофе, вымогая у них артефакты.
– Для меня честь свободно стоять сейчас перед вами, – говорит Са Ранжим на истальском без акцента.
Улюлюканье в зале оглушает. Но мы только начали.
– Как вы смеете потакать ее бредовым манипуляциям? – перекрикивает гвалт Кустио, его злость почти физически ощутима. Зал затихает. – После всего, что я для вас сделал, вы поверите этой лжи? Люди не могут выжить в Катастрофе, и вам всем это прекрасно известно. Она пытается запятнать мое имя лживыми обвинениями. Посмотрите, что́ у нее на плече, – это что, человек?
Угроза и расчеловечивание – два в одном. Прямолинейно, но эффективно.
– Приношу совету свои извинения, я не закончила представлять спутников, – говорю я, поглаживая дракончика по спине, а она оборачивается вокруг моей шеи, поджав хвост. – Моя спутница не из Те Мурака. Это Йорани, дух чая.
Советник, мой враг, прыскает.
– Дух чая? – передразнивает он. – И вы хотите убедить нас, что говорите правду?
– Прошу прощения, – сбоку в зале раздается властный голос, не терпящий возражений.
Это мастер Карекин. Мне удается не стиснуть кулаки, но Йорани чувствует мое напряжение и снова перебирается на одно плечо, чтобы поближе рассмотреть чайного мастера.
– Вы хотите сказать, что Йорани была рождена во время чайной церемонии? – обращается он ко мне.
Если Карекин начнет это оспаривать, ситуация выйдет из-под контроля. Но я отвечаю лишь:
– Все верно.
Карекин рассматривает дракончика, Са Ранжима и меня, долго раздумывает над увиденным, а затем говорит:
– Просто удивительно. Такого не случалось уже много лет, но я могу с уверенностью сказать, что чайная гильдия признáет в Йорани духа чая и вашего фамильяра. Поздравляю.
Я вскидываю брови, невольно выдавая свое изумление: никогда о подобном не слышала.
– Правда признает? – неуверенно спрашиваю я.
Карекин учтиво отвечает:
– У меня еще не было случая представить вас гильдии.
У меня так много вопросов, но я осознаю, что он делает – дает мне время.
Время до того, как он объявит, что я больше не кандидат и никогда не буду представлена гильдии. До сих пор ему удавалось избегать этой темы, но каждую секунду, пока совет на что-то отвлекается, кто-то может разоблачить меня.
– Мы сюда не сказки слушать пришли, – злится мой враг из членов совета.
– Да, верно, – невозмутимо отвечаю я, – мы собрались, чтобы обсудить предательство Кустио. Как и обещала, я принесла доказательства.
– Доказательства? – усмехается советник. – Человек в карнавальном костюме со странной прической – это ваше доказательство?
Карекин вновь заговаривает, продвигаясь к сцене:
– Разумеется нет. Меня попросили подтвердить от лица королевы подлинность документов, которые я вам и предоставляю. – Он драматично разворачивает свиток, бросая один его конец катиться по столу. – Это копия соглашения между Исталамом и Те Мурака, за подписью и печатью Ее Величества королевы Ильмари Исталамской, которая приветствует этот народ в Исталаме. Совет, полагаю, не станет сомневаться в ее слове… или моем?
Сайерсенцы не поднимают шума, зал затаился и ждет, что же скажет Кустио.
– Абсурд, – говорит он. – Невозможно подписать такое соглашение всего за день…
– Значит, вы утверждаете, что оно было заключено раньше? – спрашиваю я. – Какая печальная для вас новость, верно?
Он испепеляет меня взглядом.
– Это ничего не доказывает. Даже если документ подлинный, вы не сможете доказать, что я знал…
– Обо мне? – перебивает Са Ранжим. – Старый друг, здесь собралось большое количество граждан, которые могут выступить свидетелями ваших злодеяний.
– Что очень удобно, – добавляет мастер Карекин, – потому что корона уже потребовала от лорда Кустио явиться для объяснений.
Кустио бьет руками по столу и встает:
– Я не обязан выслушивать эти бредни. Вы еще поймете – все поймете! – что со мной шутки плохи, и пожалеете о том, что попытались сделать.
Он разворачивается, чтобы броситься вон из зала, но путь ему преграждает светящаяся решетка. Миг – и Кустио оказывается в ловушке, похожей на скованную из магии птичью клетку. Остарио выступает из тени.
– Полагаю, наши дела пересекаются, – нараспев произносит он. – Я настаиваю на том, чтобы лично препроводить вас