– Остарио, серьезно?
– Что-то, что не является казнью, само собой, – проясняет он, закатывая глаза.
– О, само собой, – повторяет Лорвин. – Ну и что это будет? Трудовое рабство? Эксперименты с пытками?
– Занятия магией и колдовством, – говорит Остарио. – Я почувствовал, как много силы заключено в вас, когда вы выставили щит против луча. А если бы вы упражнялись, мое присутствие на заседании вообще бы не понадобилось.
– И взамен я, видимо, должна быть на побегушках у власти, – напирает Лорвин.
– О, что вы, намного хуже: вы будете на побегушках у меня, – говорит Остарио. – Будете учить то, что я скажу, и так, как я скажу, потому что я подделаю бумаги, согласно которым вы уже много лет успешно зарегистрированы и безопасны для общества. Поскольку мы оба знаем, что вы далеко не безобидны, а я ради вас рискнул своей репутацией, ваше обучение теперь моя забота.
Любопытная точка зрения. Но думаю, с такими условиями Лорвин более охотно согласится, чем если бы это был жест доброй воли.
– Чему ты так улыбаешься? – требовательно спрашивает Лорвин. – Это же шантаж.
– Он уже начал подделывать тебе документы, – говорю я. – Просто согласись.
– Если помните, – говорит Остарио, – я предлагал вам обучение без шантажа, хотя учитывая, что я имею дело с ведьмой, надо было догадаться, к чему это приведет.
– Что? – негодует Лорвин. – Потому что у нас у всех рыльце в пушку? Или мы умственно отсталые? Бандиты какие-то?
– Потому что ведьмы всегда все усложняют, – говорит Остарио с печальной улыбкой. – Я‐то знаю. – С этими словами он идет к выходу.
– Почему вы это делаете? – спрашивает вслед Лорвин. – Только не говорите, что из добрых побуждений, ради помощи ведьмам или даже Мияре. В чем ваша выгода?
Остарио тормозит перед дверью.
– Возможно, когда-нибудь я вам расскажу. Вы еще не готовы к магии такого уровня. – Он улыбается шире. – До встречи, ученица.
Он уходит, а Лорвин смотрит ему вслед, будто не может понять, что произошло и что это для нее значит. Я аккуратно подталкиваю ее к стулу, и она садится, не вымолвив ни слова.
– Поздравляю, – говорю я. – Ты станешь самым упрямым магом в истории.
Я протягиваю ей чашку чая, она машинально отпивает.
– От тебя одни проблемы. Зря я тогда тебя впустила, – снова говорит она, и я смеюсь.
Успешно уклонившись от расчистки хаоса, который обнаружился в делах дома Тарезимов после Кустио, Ристери присоединилась ко мне по дороге в совет.
– Не представляешь, насколько там все запутано, – говорит она. – Хотя нет, думаю, представляешь. Но чтобы очистить имя Тарезимов, придется порядком поработать, и в этой работе у меня нет никакого опыта. Так что да, все просто замечательно.
– Но твоя бабушка приедет, чтобы помочь, разве нет? – спрашиваю я, пытаясь кое-как усадить духа-дракончика на плече. Никто так и не потрудился объяснить мне, зачем фамильяр человеку без магических способностей. Разве что все время умиляться ему.
Ристери ежится:
– Духи, даже не напоминай. Она будет безумно зла на меня.
– Но ведь именно меры, которые ты приняла против отца, защитят вашу семью от худших последствий его поступков, – убеждаю ее я. – Твоя бабушка это увидит. Поймет, что все не просто так.
– Знаю, – отвечает Ристери. – Но понадобится время, чтобы со всем разобраться, и, честно говоря, я еще не скоро захочу заниматься делами дома Тарезимов больше, чем необходимо.
– Я думала, ты дружишь с кем-то из слуг.
Ристери вздыхает:
– Я хорошо к ним отношусь, но сложно стать настоящими друзьями при таком неравенстве, когда одна сторона имеет над другой власть. Пусть даже чисто формальную. Ты и сама знаешь.
– Знаю, – отвечаю я.
– Я слежу за тем, чтобы у них было все необходимое, по крайней мере, пока всё не утрясется, – говорит Ристери. – Посмотрим, в каком состоянии мы из этого выйдем и в каком финансовом положении окажемся. Но все, кто остался, не должны покидать поместье во время расследования, а я больше не могу жить там, как в ловушке. Ни за что.
А у нас с Ристери куда больше общего, чем я думала при нашей первой встрече.
– И куда ты отправишься? – спрашиваю я.
– Ну… – начинает она, смотрит на меня, потом отводит взгляд. – Раз тебе вроде как придется съехать из домика, я подумала, что мы можем стать соседками.
Я растерянно смотрю на нее.
– Если только Дэниел… – начинает она.
– Я не перееду к Дэниелу, – говорю я. – И я с удовольствием стану твоей соседкой.
– Правда? – робко спрашивает она.
Я беру ее за руку.
– Правда-правда, – отвечаю я, и мы глупо улыбаемся друг другу. – Только представь, как мы будем развлекаться с огнем.
Ристери смеется:
– Нам придется научиться готовить, да?
– Такие игры с огнем тебе понравятся, – беспечно соглашаюсь я.
Ристери не сразу понимает, что я намекаю на Са Никуран (думаю, мне еще нужно научиться поддразнивать друзей), но когда осознает, то не краснеет, а начинает гоготать во весь голос так громко и беззаботно, как я никогда не слышала.
Переведя дыхание от смеха, она произносит:
– Я буду обсуждать плату за свою работу с гильдией экскурсоводов, а ты? Кажется, Талмери не так много тебе платит, чтобы тебе хватило на аренду.
– Так было раньше, – отвечаю я. – Теперь все будет иначе. Доверься мне.
Мы находим няньку для Йорани до вечера, Ристери тащит Лорвин смотреть квартиры, а я остаюсь наедине с Тал-мери.
Обсуждение новых условий труда не занимает много времени. Все мои требования удовлетворены, включая повышение зарплаты Лорвин, а под конец беседы Талмери счастлива почти так же, как я. У меня есть планы на чайную и на мою роль в ней.
Бабушка была права: умеющий слушать без работы не останется, и я наконец-то чувствую, что нашла свое призвание и свое место.
Я ухожу, преисполнившись силы и легкости, что меня бесконечно радует. Я наконец чувствую, что готова пройтись маршрутом, который так дорог моему сердцу.
У дома Дэниела я останавливаюсь при виде Тиано, который выходит оттуда с закрытой коробкой.
– Так, – начинаю я, – все получилось, как вы задумывали?
Он усмехается и качает головой:
– Вы слишком высокого обо мне мнения.
– Я так не считаю, – отвечаю я.
Тиано смеется.
– Тогда знайте, что у меня в запасе всегда найдется парочка далеко идущих планов, чайная принцесса. – Он подмигивает и, махнув рукой, уходит ленивой походкой. – До встречи!
Я смотрю ему вслед и думаю, суждено ли мне узнать, откуда в нем эта тихая грусть и куда она