— Ты чего опоздал? — поинтересовался Борька, развалившись в кресле с видом крестного отца, контролирующего интересы семьи.
— Так вышло. — Колька не стал вдаваться в подробности: кому интересно, что он полчаса отнекивался по телефону от настойчивого предложения Лены погулять в парке.
— Ну, раз все в сборе… — Борька поднялся и полез в бар отца. Через секунду в его руках появилась пузатая бутылка. — Предлагаю выпить по рюмочке.
«Даже не думай!» — приказал себе Колька.
Ему было достаточно того скандала и того потерянного взгляда, каким мама посмотрела на него в прошлый раз. Колька тогда решил: больше в рот не возьмет эту дрянь.
— Мне не наливай, — заявил он.
— Это же чистое саке, — обиделся Борька, разливая жидкость по малюсеньким хрустальным стаканчикам.
— А ты знаешь, что правильно это слово произносится «сахкей», что его название пришло к нам из древних времен и означает «жевать во рту»? — неожиданно вспомнил Колька.
Откуда это всплыло? Может, когда-то они вместе с Юлей читали статью в журнале?
— Чего? — изумился Борька, с недоверием поглядывая на бутылку с водкой.
— «Жевать во рту», — повторил Колька и не без гордости пояснил: — Этот напиток появился на рисовых полях. Крестьяне пережевывали рис и выплевывали его в общую бадью, где он и бродил благодаря слюне.
— Фу ты, гадость какая! — скривился Юрка, успевший сделать пару глотков. — Не мог раньше сказать — меня сейчас вырвет!
— Успокой свой желудок! — усмехнулся Виталик Захаров. — Это ведь было сотни лет тому назад, сейчас этот сложный и дорогостоящий процесс наверняка заменен обычной химией.
— Надо же! — восхитился Борька, спокойно отпивая из своего стаканчика. — А откуда ты все это знаешь? — спросил он Кольку, поморщившись.
Колька пожал плечами.
— Знаю, и все. Между прочим, твои любимые самураи пили только специальный напиток «саке красавицы»: этот рис пережевывали исключительно девушки — отсюда и название.
— Мда… — неопределенно произнес кто-то из парней, и как-то незаметно для всей компании разговор с приготовления японской водки переключился на сердечные дела и школьные неурядицы, которых всегда хватает. Сначала дружно обсудили вопиющую несправедливость учителей, а потом добрались и до девчонок.
— Что-то в последнее время ты один в бассейне появляешься, — заметил Сергей Степанов, взглянув на Юрку.
— Светке теперь ближе баскетбол с его дылдами, — неохотно отозвался тот.
Колька напрягся. Их ситуации были схожи.
Светка Калинина ведь тоже училась в одном с ними классе, почти два года дружила с Юркой, а недавно взяла и бросила его. Кинула самым настоящим образом из-за какого-то двухметрового баскетболиста, что зачастил к ним в спортивный зал на тренировки. Кольку, конечно, никто не кидал, но на былой дружбе с Юлей можно было поставить крест, тем более после сегодняшнего.
— У меня тоже на этом фронте не все в порядке… — вздохнул Виталик. — Представляете… Ольга сказала мне, что я — ее самый лучший друг. Друг! Представляете себе! — горячился он. — И это после того, что между нами было!
— Да! На женском языке так оформляется оплеуха, — сообщил Борька, закуривая.
С ним никто не стал спорить. Папа у Борьки был известным ловеласом. Все об этом знали. Знала и мадам Шустова, но стойко делала вид, что не замечает частой смены стройных, длинноногих, услужливых секретарш в процветающей строительной фирме…
— Мне, между прочим, как и вам, друзья-товарищи, похвастаться нечем, — внезапно разоткровенничался Борька. — Этой весной решил осчастливить своим вниманием Ирку Дмитриеву. Она это не оценила, впрочем, как и Лизка Кукушкина. Прыщи на моем миловидном лице, видите ли, девочек отталкивают. — Борька хмыкнул, выпуская дым через ноздри. — А не понимают, Глупые, что все это возрастное. Отец мне объяснил: начнется нормальная мужская жизнь, все как ветром сдует.
— И еще Маринка, вот уж заноза из заноз! — ни с того ни сего добавил Юрка.
— Это точно! — согласился Колька, натерпевшийся от Марины в последние дни.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Ребята сосредоточенно курили.
— Я вот что подумал. — Внезапно Борька прервал молчание и с видом заговорщика взглянул на приятелей. — Все мы немало пострадали от слабого пола: и от девчонок, и от училок. Так?
— Так, — подтвердили все без исключения.
— Нельзя же быть такими бесхребетными. Надо этому как-то сопротивляться.
— Как? — последовал справедливый вопрос.
— Давайте создадим общество, — предложил Борька, бросая окурок в пепельницу.
— Какое общество? — удивился Колька, чуть не поперхнувшись дымом.
— Ну не знаю. Существует же Клуб феминисток, к примеру. Или вот, помните фильм: «Три плюс два». Там трое друзей заключили союз против женщин, желая выжить их со своей территории. Вот и мы что-нибудь подобное щ5идумаем, чтобы им неповадно было.
— Здорово! — загорелся Юрка, любитель всяких каверз. — А как мы себя назовем? Давайте, ООМ — Общество отвергнутых мужчин! — предложил он с ходу.
— Неплохо, — похвалил Борька, чувствуя, что долго вынашиваемая им идея начинает превращаться в жизнь. — Вот только напоминает некую денежную пирамиду.
— Да, не годится, — поморщился Юрка, осознавая прокол. — Нужно, чтобы было сразу понятно, «ху из ху». А что, если просто ОО, Общество отвергнутых? — последовал следующий вариант.
— Это твое «ОО» смахивает на очко в сортире, — бросил Сергей.
— Или на роман Гюго, — добавил Виталик. — «Отверженные»! Еще посмотрим, кто из нас будет отверженным.
— Тогда сами придумывайте! — обиделся Юрка.
— А что, если ОБЖ — кратко и ясно: Общество женоненавистников? — предложил Борька.
— То, что нужно! — поддержал Колька. — Женоненавистники — это круто! — Внезапно и на него снизошло озарение: — Если мы общество, то нужен устав.
— В корень зришь! — поддержал Степанов. — Борька, давай тетрадь!
— С чего начнем?
— С главного. Пиши, — сказал Борька и протянул вперед руку, как Гай Юлий Цезарь, который пришел, как вы помните, увидел и победил.
— Первое. Членом общества может быть любой человек, независимо от возраста, заслуг и…
— Успеваемости, — подсказал Серега.
Все согласились — это не подлежало обсуждению.
— Второе. Действительным членом общества может считаться человек, который активно проявил себя в борьбе за справедливое дело. Третье…
Через полчаса устав был составлен. Каждый переписал его себе. Не то чтобы новоиспеченные ОБЖисты на память не надеялись, просто приятно было осознавать, что они не в бирюльки играют, а заняты серьезным делом: отстаивают свои мужские интересы.
— Осталось только выбрать председателя, — небрежно заметил Борька.
— А он нам нужен? — спросил Виталик, подливая себе сакэ. — Нас всего пять человек.
— Мы же будем расти, — напомнил Борька. — Это только начало. Скоро имя нам будет легион!
— Ну тогда…
Все задумались: наверное, каждому хотелось походить в руководителях.
— А что тут долго размышлять: Борьку в председатели. Его идея — он пусть и руководит, — сказал Колька.
Остальные поддержали.
— Ну,