— Людмила Сергеевна, вы не заняты? — Кошкина подняла голову. На пороге стоял директор, а рядом с ним — мужчина в строгом сером костюме, при галстуке, с посеребренными сединой висками и военной выправкой. Сердце Людмилы Сергеевны так и екнуло! На ум пришли строчки грозной предвоенной песни: «Броня крепка, и танки наши быстры…» Она прокашлялась.
— Нет, не занята. А в чем дело, Федор Степанович?
— Вот, познакомьтесь. Это наш новый преподаватель ОБЖ, Андрей Иванович Семенов. А это, Андрей Иванович, наша гордость Людмила Сергеевна Кошкина. Я вам о ней говорил.
Людмила Сергеевна зарделась от такой лестной характеристики. Федор Степанович подошел к ней вместе с Андреем Ивановичем. Вблизи его плечи выглядели еще шире, а рост… Людмила Сергеевна едва достала своей макушкой до его волевого подбородка, когда, поднявшись, протянула руку.
— Очень приятно, — произнесла она, ощущая легкое, деликатное пожатие.
— Мне тоже.
Хороший голос. Звучный и в то же время солидный. Педагог должен обладать хорошим голосом и внятной дикцией, помимо всего прочего, разумеется.
— Людмила Сергеевна, вы не будете возражать, если я оставлю нашего нового преподавателя на ваше попечение? У меня совещание в администрации округа…
— Конечно, конечно, — поспешила согласиться Людмила Сергеевна. — Идите, Федор Степанович. Я введу Андрея Ивановича в курс дела.
Директор ушел, а завуч предложила Андрею Ивановичу сесть.
— Значит, в нашем полку прибыло, — сказала Людмила Сергеевна, когда новый учитель удобно расположился на мягком диване.
Андрей Иванович непринужденно рассмеялся:
— А вы проницательны! Я действительно бывший военный. Дослужился до полковника, вышел на пенсию этой весной. Сорок пять стукнуло, а жизнь вроде бы нужно заново начинать. Помыкался по объявлениям. Охранник — не по мне. Материальная сторона меня не интересует. Скажем так, я человек вполне обеспеченный. А школа меня всегда привлекала. Вот и решил попробовать себя на этом поприще.
— Это замечательно! — подхватила Людмила Сергеевна с энтузиазмом. — Сейчас так не хватает учителей.
— Да.
— Кто же подал вам эту мысль, насчет ОБЖ? Случайно, не супруга-педагог? — Слова вылетели сами собой.
— Я вдовец, Людмила Сергеевна.
— Ох!.. — Кошкина прижала руки к груди и почувствовала, что краснеет. — Извините, я не хотела…
— Ничего. Я уже шесть лет вдовею — привык. Да и не один я. У меня сын и дочь. Дочь, правда, с мужем сейчас далеко, в Красноярске. Он у нее тоже военный. А сын со мной. Шалопай.
— А сколько ему лет? — полюбопытствовала Людмила Сергеевна.
— Двадцать один. В следующем году Бауманский заканчивает, а в голове все ветер гуляет. Да вам, вероятно, и самой это хорошо известно: малые дети — малые хлопоты, большие дети — большие заботы.
— Нет, Андрей Иванович, неизвестно, спокойно заметила Людмила Сергеевна (один Бог ведает, чего стоила ей подобная невозмутимость и… откровенность). — Видите ли, моя семья — это школа.
Их взгляды встретились. Глаза нового учителя смотрели с интересом. Людмила Сергеевна поднялась, одернула строгую классическую юбку, практически полностью скрывающую ее красивые ноги.
— Пойдемте, Андрей Иванович, я покажу вам школу, ваш кабинет.
— Могла бы посидеть дома пару дней. Все тебя так упрашивали поболеть, — выговаривала Марина Юле, возясь со сменной обувью.
— Прятаться глупо, — ответила Юля, поправляя волосы перед зеркалом. — И я вполне здорова.
Выглядела она немного бледной, но в целом Марине не к чему было придраться. Вряд ли посторонний взгляд заметит искусно замаскированные тени, да и румяна Юле очень даже к лицу. «И что теперь будет?» — подумала Марина, представив встречу Юли с Колькой Ежовым.
— Девочки, в чем дело? Почему вы не на уроке?
Марина с Юлей обернулись. Возле них стояла Кошка. И она была не одна.
— Ах, это вы, подружки! — Узнала, а как же не узнать! — Вот, Андрей Иванович, перед вами ваши будущие ученицы: Юля Туполева и Марина Голубева, из девятого «Б». Обе отличницы, Юля еще и староста класса. Сегодня у них нет первого урока. Наталья Ивановна, наш педагог по химии, заболела, а заменить некем, сочла нужным пояснить Людмила Сергеевна.
— Здравствуй, Марина, — неожиданно произнес Андрей Иванович, не замечая удивленного взгляда Кошкиной.
— Здравствуйте, Андрей Иванович, — буркнула Марина.
— Оказывается, вы уже знакомы. — Тень легкой досады проскочила в интонации завуча.
Новый преподаватель не придал этому значения в отличие от Юли. Но ведь он не знал о всех сложностях, что возникли в этом треугольнике. Юля терпеть не могла Кошку и не скрывала этого. А вот Андрей Николаевич смотрел на нее с откровенным дружелюбием.
— Несколько дней назад, — сообщил он исключительно Кошке, — когда я впервые оказался здесь, Марина любезно проводила меня в кабинет директора.
— Ах, вот оно что! Ну идите, девочки, скоро звонок.
И тут же, словно в подтверждение слов завуча, раздалась громкая трель школьного звонка. — Вот теперь вы познакомитесь с настоящей школой! — сказала Людмила Сергеевна.
Двери распахнулись, и из классов как горох посыпались ученики. Шум-гам-тарарам молниеносно заполнил коридоры и унесся к побеленным потолкам.
— Весело у вас тут!
— Весело! — подтвердила Людмила Сергеевна нараспев.
А Юле Туполевой так не казалось.
Класс гудел, словно пчелиный рой, обсуждая вчерашнюю вечеринку у Юрки. И первое, что было на слуху: «Колька бросил нашу Юлечку». Умыл, так сказать, отличницу и старосту по полной программе! Пришел в гости с Леной Серовой. А уж потом… Ох, уж это «потом!» «Потом» каждый мог напридумывать в соответствии со своими желаниями и своим испорченным вкусом. Ленка тоже внесла свою лепту: нашептала подружкам, что они уже целовались и Коля признался ей в любви. И это в первый же день?.. Легко же он влюбляется…
Юля крепилась из последних сил, делая вид, что ей безразличны все эти сплетни и шушуканья за спиной. Но когда в класс вошел ничего не подозревающий Коля и, проходя мимо нее, равнодушно произнес: «Привет, Туполева!» она не выдержала и бросилась вон из класса. Туполева! Да он сто лет так ее не называл! А она еще хотела извиниться за то, что сгоряча распустила руки. Фиг ему, а не извинения! Он еще узнает, почем фунт лиха!
Разумеется, Юля в класс не вернулась. Марина разыскала ее под лестницей на первом этаже — там все обычно прятались от своих невзгод — и отвела домой.
Бабушка заворчала на непослушную Юлю, но, заметив ее расстроенный вид, захлопотала и уложила в постель. А Юля заболела по-настоящему: поднялась температура, потекло из носа, запершило в горле, в общем, сработала защитная реакция организма.
К концу недели Юля поднялась с постели другим человеком. Жизнь на этом не заканчивается! И никому, и уж тем более ушастому Кольке