Ленка заливисто рассмеялась:
— Дурочка, он тебя «клеил» самым бессовестным образом! А ты и не поняла.
— Да? — Марина прижала руки к груди, стараясь унять бестолковое сердце, и торопливо взглянула на шатена. — Ты думаешь?
— Я знаю. Вот что. Я тебе завтра принесу книжку «Искусство флирта», почитай на досуге, — сказала Лена и пошла заниматься горячим.
«Клеился» этот шатен к Марине или не «клеился», так и осталось невыясненным, потому что он поел, расплатился и ушел себе восвояси. А Марина дождалась, когда ее сменит Таня, и пошла домой. По пути ей на глаза попались Лиза Кукушкина и ее симпатичный Кирилл. Целовались, голубки, никого не замечая: Марина прошла мимо, только подумала: «Значит, интервью у этого странного Кости прошло нормально».
— Бабуля, кто дома? — закричала Марина с порога. В ней била ключом нерастраченная энергия.
— Тише ты! — цыкнула на нее Генриетта Амаровна. — Юля заболела.
Марина опешила:
— Когда это она успела?
— Я приехала в восемь, — тихо рассказывала бабушка, — а она лежит вся красная: лицо в пятнах, глаза блестят. Слава богу, температуры нет.
— Может, у нее краснуха? — спросила Марина, рассуждая сама с собой: отчего это лицо у сестры красное и в пятнах?
— А что, у вас краснуха в школе объявилась? — заволновалась бабушка, бывший педагог.
— Нет. Это я так, выдвинула предположение, — ответила Марина, приводя себя в порядок возле зеркала.
— Завтра утром вызову врача. А ты как себя чувствуешь?
— Замечательно.
— Есть будешь?
Марина схватилась рукой за живот.
— Ты что! Меняв кафе обкормили..
— Ну-ну. Так, глядишь, и поправишься. А то одна кожа да кости.
Ну глупости говорит, бабуля! Она и Юльке это твердит. А они обе совершенно нормальные. Нет Юлька заболела! Марина собралась к ней заглянуть, но перед этим спросила у бабушки:
— А родители приходили?
— У Александра Ивановича ночное дежурство в клинике, а мама заходила. Посидела с Юлей, а потом ушла писать реферат какой-то, сказала, что ночевать придет к нам.
Удобно иметь две квартиры в одном подъезде. Даже сапоги с курткой надевать не надо, можно в тапочках и халате бегать среди зимы с пятого этажа на второй и обратно…
— Юль, ты спишь? — шепотом спросила Марина, входя в их общую комнату. Вдруг и правда спит?
Юлька откинула с головы одеяло.
— Нет, не сплю.
— Как ты?
— Нормально. Я не больна. — Юля поправила светлые длинные пряди, лезшие в глаза. — И никакая у меня не краснуха..
— А что же?
— Душевная травма!
— С Ежовым поссорились! — понимающе усмехнулась Марина, присаживаясь на свою кровать.
В комнате девчат все было продумано до мелочей. Сами старались создать себе комфорт и уют. Одинаковые односпальные кровати, на тумбочках лампы с шелковыми абажурами. Два письменных стола с книжными полками над ними. На подоконнике разноцветные фиалки в горшках. А вдоль одной из стен — огромный зеркальный шкаф-купе. Красота! Можно смотреться него, сколько душе угодно.
— Кстати, о душе. Судя по твоему печальному виду, — сказала Марина, пытаясь разговорить сестру-подругу, — поссорились всерьез и надолго.
— Хуже. Навсегда!
— Да ну?
Юля заплакала — горько, беззвучно. И от этого Марине расхотелось ее укорять: вот, мол, предупреждала я тебя, что он неблагодарный тип, а ты не слушала. Какие уж тут упреки, тут утешать нужно.
— Может, еще помиритесь, — сказала она, пересаживаясь к Юле в ноги. — В жизни без ссор не бывает, верно, Юль?
— Нет, вряд ли. Он назвал меня холодной рыбой, — медленно произнесла Юля.
— Что?! Да как у него язык повернулся! — мутилась Марина. — Сам он вобла сушеная!
Юля улыбнулась сквозь слезы. Вытерла глаза краешком цветастого пододеяльника.
— Я его ударила.
— Ну да?
Казалось, словарный запас Марины от стресса резко сократился. Нет, даже упал до минимума. «Ну да?» да «да ну?»— вот, похоже, и все, на что она сейчас была способна.
Так слово за слово, с короткими «ну да» и «да ну» девчонки обсудили незадачливую «лавстори». — Как же завтра в школе? — спросила Марина.
— Не знаю. Там видно будет, — ответила Юля, и вовремя: скрипнула входная дверь. — Это мама. Ложись! — приказала Марина, потому что Юлька опять пошла пятнами от пролитых слез.
Юлька нырнула под одеяло. Елена Викторовна заглянула в дверь.
— Как вы тут? — тревожным шепотом поинтересовалась она.
— Юлька спит. Я тоже уже ложусь.
Марина скрестила пальцы: сработала детская привычка. Глупо. Обманываешь не только родителей, но и себя. Но привычки как черты характера, уж если их приобретаешь, то отказаться от них бывает очень трудно.
Елена Викторовна вошла в комнату, потрогала Юлин лоб, щеки:
— Кажется, у нее небольшая температура. Вероятно, ОРЗ. Погода нынче — то дождь то солнце, не мудрено простыть.
— Пройдет, Юлька крепкая, — заверила Марина маму.
— Утром посмотрим, — откликнулась мама. — А у тебя как первый рабочий день прошел?
— Хорошо. Завтра для всех соберу пресс-конференцию в гостиной и расскажу подробности.
Елена Викторовна добродушно усмехнулась:
— Ну, ложись, уже половина одиннадцатого.
Марина, конечно, легла. Но заснули подружки не сразу. Еще долго из их комнаты доносилось шушуканье.
Девчонки думали, что Елена Викторовна их не слышит. Но она все слышала и мудро решила не вмешиваться: пусть эмоции выплеснутся!
6
Странно! Но на следующий день примерно такая же мысль пришла в голову Людмиле Сергеевне Кошкиной. Она едва устояла на высоких каблуках под напором несущейся вверх по лестнице лавины школьников.
«Утро в школе! Лучше дать эмоциям выплеснуться здесь, иначе они выплеснутся на уроке!» — подумала завуч, отправляясь в учительскую.
Сегодня у Людмилы Сергеевны был свободный день, но по привычке она пришла в школу. Да и что ей было делать одной, в пустой квартире? Она даже собаку, верного четвероногого друга, не могла завести: кто будет следить за ним, если хозяйка заболеет, соберется куда-нибудь поехать, кто накормит его, выгуляет? А с мужчиной, двуногим другом, она недавно рассталась. Не складывалась у нее семейная жизнь с Марининым отцом, Евгением Николаевичем. Верно в народе говорят: на чужом несчастье счастья не построишь.
Вот сейчас она войдет в учительскую, бодро улыбнется и скажет: «Доброе утро!» А разве оно доброе? Это одинокое утро….
На губах Людмилы Сергеевны заиграла ослепительная улыбка. Она открыла дверь и весело произнесла: «С добрым утром!» Ей ответил нестройный хор голосов.
Вскоре Людмила Сергеевна осталась в учительской одна. Прозвенел звонок, и преподаватели разошлись по классам. А она стала просматривать ведомость успеваемости за первый месяц учебного года, который подходил к концу. «Опять этот Шустов! И когда успел столько двоек нахватать?»