Рустам накинул пальто на вешалку.
Ева на автомате расстегнула пуговицы своего.
Он со спины взялся за полы в желании помочь гостье.
Она быстро развязала узел удерживающего их пояса…
Глава 11
Воздух на несколько градусов холоднее, чем под согретым пальто, коснулся оголённой кожи.
Ева вздрогнула, только сейчас поняв, что стоит совершенно голая. Соски среагировали, сжавшись в ярко-розовые горошины. Она боялась оглянуться, устремив взгляд в пол.
– Господи, как стыдно… – кричащим шёпотом в тишине дома вырвалось из сжатого спазмом горла.
Рустам молчал, не в силах сказать хоть слово. То, что видел в отражении стеклянной стены дома, было похоже на картину художника.
Высокая, стройная, длинноногая, с тонкой талией и полной грудью. Афродита, вышедшая из пенных волн. Изящная линия плеч, длинная шея, плоский живот. Розовые соски манили.
Руки сами собой потянулись вверх в диком желании сжать их между пальцев, ощутить под ладонями нежную кожу холмиков. А глаза продолжали исследовать хрупкую красоту, опускаясь вниз.
Узкая полоска тёмных волосиков, уходящая вниз. Так неожиданно. Он забыл, когда видел в последний раз небритый лобок. В этом было что-то особенно возбуждающее.
Она вскинула голову и столкнулась в отражении с дьявольскими глазами полными желания. Губы не двигались. Язык прилип к нёбу. Мозг кричал:
– Нет!
А сердце отстукивала ритмом:
– Да… да… да, да, да! Если не с ним, то с кем? Где взять достойных?
Горячие губы коснулись плеча. Шёпот в ухо:
– Ты офигенная…
– Он никогда на тебе не женится! – от мозга.
Но кто его слушает в этот момент?
Вздох со всхлипом от прикосновения к груди, сжатым в тугие камешки соскам. Жаркая волна по венам сладкой тянущей спиралью стянулась внизу живота. Ноги сами собой разошлись в стороны.
Жёсткая рука поползла вниз, касаясь наружной стороной пальцев талии, бедра, обводя идеальные формы девственницы. Мягкими подушечками кончиков обведён пупок. И дальше ладонью вниз, накрывая нежный треугольник промежности.
Рустам боялся дышать, чтобы не спугнуть, испортив момент. В паху разрывающее плоть желание. В груди нежность.
Ева откинула голову на широкое плечо. Карандаш выскользнул из «дульки». Водопад шёлковых волос рассыпался по напряжённой спине. Аромат волос ударил в ноздри.
Она закрыла глаза, отдаваясь божественным ощущениям.
Длинные пальцы раздвинули губы, осторожно массируя вход в глубину. Большой палец надавил на чувствительный бугорок.
Ева вскрикнула.
– Тебе больно?
Рустам хотел убрать пальцы.
Она сдвинула ноги удерживая. Слабый стон:
– Нет… – сладкое томление требует продолжения.
И она получает его с каждым движением пальцев, с каждым сжатием клитора. Она помогает, сжимая бёдра.
Кусачие поцелуи мучают мочку уха, жалят шею. Вторая рука гуляет по телу, прижимает попу к обтянутой брюками выпуклости.
– Мокрая… хочу…
Кровь бьёт в мозг.
Невыносимо острое наслаждение накрывает с головой. Сладкие спазмы удовольствия сжимают тело. Мозг врывает фейерверк чувств, окрашивая мир в игру перламутровых оттенков розового.
Она кричит и открывает глаза, опьянённая тем, что сейчас испытала. Сердце бьётся, как никогда не билось рядом с Антоном.
В стекле лицо седовласого Рустама с закрытыми глазами. Челюсти сжаты, ноздри тонкого носа выдуты. Он борется с желанием повалить её на пол и взять прямо здесь, на полу холла.
Ева видит, чего стоит ему сдержаться. Осоловелый взгляд вниз…
Она снова кричала, но в этот раз совсем от других чувств.
Взгляд столкнулся с ярой ненавистью в широко открытых серых глазах Марии Захаровны. Перекошенное злобой лицо. Красная помада на губах, выкрикивающих проклятия через звуконепроницаемую преграду.
Ева не слышала, что они произносят, а читала по движению рта:
– Шлюха! Чтоб ты сдохла!
Она отшатнулась, тесно вжавшись в мощное тело, продолжая смотреть на происходящее в доме в отражение стекла.
– Вот сука! – Рустам тоже смотрел на Машу.
Он поднял с пола пальто и накинул на сжавшиеся плечи, пытающейся закрыться руками голубоглазки.
– Иди наверх, выбирай себе комнату, я сейчас!
Повторять дважды не пришлось.
Ева рванула по лестнице. Ступенька, за ступенькой сбегая от ненавистных слов, льющихся как из рога изобилия из обиженной блондинки.
– Что ты здесь делаешь?! – Рустам рычал, жалея, что не может заехать в физиономию обнаглевшей любовницы. – Что непонятного в словах «между нами всё кончено»? Я плохо объяснил? Никогда не любил и не люблю. О чём ты прекрасно знаешь. Ничего от тебя не хочу. Оставь меня в покое! Прекрати унижаться.
Машу трясло от обиды.
– На молоденьких потянуло? Специально сбил невесту сына, чтоб забрать себе? Добренький дядя приголубил несчастную глупышку?
– Не твоё дело! Всё, что происходит в этом доме, тебя не касается!
Она верещала излишне громко:
– Хер ровесницу не ищет? Она младше тебя больше, чем в два раза! Или у вас принято жениться на молодых?
– Как хорошо ты знаешь наши обычаи? – губы Рустама кривила ухмылка, а глаза искрились от гнева. – Если бы следовал им, давно женился!
– Но есть придел разумного? Она невеста твоего сына!
– Хоть брата! – он рявкал, выдавливая блондинку за ворота. – Вспомни о женской гордости! У этой, как ты говоришь «глупышки», её в два раза больше!
Она ударила кулаками в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Ещё утром гора мышц под тканью принадлежала ей, а теперь…
– Настолько, что перед окнами голышом скачет! – увиденное до сих пор стояло перед глазами. Никогда Рустам на неё так не смотрел.
Он хотел быстрее вернуться в дом, но не получалось.
– За своим забором я вправе делать всё, что хочу!
– Притворяется ангелочком, а сама в первый день к мужику в койку скачет.
Девственница!
Рустам схватил много болтающую блонду за подбородок. В тёмных глазах играли отсветы уличных фонарей.
– Откуда такие сведения?
Проклятый язык, как всегда, летел вперёд мозга. Маша выдохнула, произнеся:
– Карту её смотрела.
Он ухмыльнулся.
– Не ври! Выписка гинеколога у меня в кабинете, – врач не сводил глаз с красивого лица не умеющей играть в долгую женщины. – Не трудно сложить два и два, чтобы понять, – холодный взгляд окатил презрением. – С Антоном спелись? Ты выгоняешь Еву из клиники. Он поджидает её на стоянке. А дальше…
Рустам втянул холодный воздух, унимая гнев, и протянул руку:
– Ключи отдай! – согретая руками блонды связка легла в ладонь. – В кабинет, мою машину и дом отныне, только после предварительного созвона.
Заведующая отделения брызгала слюной, с ненавистью выговаривая в холодное лицо начальника:
– Так просто избавиться от меня не удастся! Прочитай внимательно мой трудовой договор, особенно пункт неустойки!
Он рассмеялся. Деньги сейчас меньшая из проблем. В душе зрело что-то