Понятно, что все это — от начала до конца — он выдумал. В этом был свой резон: не мог же он жить и дальше под своим настоящим именем. Выдуманное имя — это все равно что шапка-невидимка. Пускай его поищут под таким именем! Сидоровых на белом свете столько, что и не сосчитаешь.
Ирина ему не поверила. Она взглянула на него, помолчала и сказала:
— Хорошо, пускай будет Сидоров… Но кто ты такой на самом деле? Откуда ты?
— Вот так вопрос! — делано удивился Космонавт: ему не понравились слова Ирины. — Сказано тебе — золотоискатель. Так и есть. Золотоискатель Сидоров — разве не звучит? И вот что еще… Чтобы ты ни в чем не сомневалась и не задавала мне больше никаких вопросов — возьми вот это. Возьми, не опасайся. Это деньги, которые я заработал честным и, можно сказать, непосильным трудом. Теперь это твои деньги. Аванс, так сказать. Сделаешь паспорт — получишь еще столько же.
И он протянул Ирине увесистую пачку купюр. Помедлив, Ирина взяла деньги.
— Ну, что — вечер вопросов и ответов закончен? — радушно усмехнулся Космонавт. — Думаю, теперь не грех и развлечься… — Он помолчал и добавил: — А насчет паспорта — поторопись. Ты меня поняла? Поторопись, говорю тебе… И еще. Заодно мне нужна прописка. Чтобы, значит, ни у кого не возникало никаких подозрений…
— Где же мне тебя прописать? — растерянно спросила Ирина.
— А где хочешь.
— Может, в каком-нибудь общежитии?
— Это хорошая мысль, — одобрил Космонавт. — Общежитие — это то, что надо. Там, я думаю, обитает много всяких бродяг. Одним больше, одним меньше, никто и не заметит.
На следующее утро, когда Ирина ушла на работу, Космонавт приступил к действиям. Он решил досконально осмотреть квартиру. Для чего — было понятно. А вдруг случится так, что из этой квартиры ему придется бежать? В его положении всякое может быть. А коль так, то нужно заранее знать, как половчее убежать, нужно выяснить, какие имеются ходы-выходы. Квартира располагалась на втором этаже, и это было хорошо. В случае чего, он мог сигануть с балкона: второй этаж — это не смертельно.
Да вот, балкон… Нужно его хорошенько осмотреть — удобно ли с него прыгать. А то ведь всякое бывает. Споткнешься об какую-нибудь рухлядь на балконе — тут-то тебя и скрутят.
Балкон оказался как балкон — в меру загроможденным, так что выпрыгнуть из него в случае нужды не представило бы труда. Что ж, и хорошо. На всякий случай Космонавт подошел к краю балкона и глянул вниз: до земли было не так и высоко… Внизу, под балконом, стояли две старушки и о чем-то беседовали. Когда Космонавт подошел к перилам, старушки разом подняли головы. Кажется, они заметили Космонавта… Космонавт недовольно нахмурился и ушел обратно в квартиру. Незачем всяким старухам разглядывать его…
В квартире Космонавт принялся размышлять. Он думал о своей временной сожительнице Ирине. Вот через несколько дней она выправит ему паспорт, и тогда… А что тогда? Тогда он немедленно покинет и эту квартиру, и город. Но сначала ему нужно разобраться с самой Ириной. Без этого никак. Она будет знать его новое имя — единственная из всех. Она будет самым главным свидетелем. Мог ли он рассчитывать, что Ирина никому и никогда не назовет его нового имени? Ни в коем случае. Рано или поздно она его назовет. Кому-нибудь проболтается, а то, может, сообщит о нем какому-нибудь особо ушлому сыщику, идущему по его следам. Нельзя исключить, что такой сыщик найдется. И что тогда? А тогда этот сыщик будет знать его новое имя, и вопрос его поимки будет всего лишь вопросом времени. А Космонавт не хотел, чтобы его поймали. Не для того он бежал из лагеря… Да и вообще — после того, что он натворил, попадать в руки полиции ему никак нельзя. Если он попадет, это для него, пожалуй, будет путь в один конец. Высшая мера, иначе говоря.
И что же из этого следовало? А следовало то, что он должен убрать Ирину. Вот как только она сделает паспорт, как только паспорт окажется в его руках, так сразу же и убрать. Никаких иных вариантов, никакого снисхождения. Так будет надежнее и спокойнее. Для него, Космонавта, надежнее и спокойнее. Да, и не забыть бы при этом забрать обратно те деньги и драгоценности, которые он Ирине отдал. Ей, мертвой, они ни к чему, а ему пригодятся.
Итак, решено. Оставалось одно — дождаться, когда Ирина сделает паспорт. И замести за собой следы.
* * *
Негласное наблюдение за паспортистками не дало никаких внятных результатов. Все они вели себя так, как и обычно, ничего подозрительного и из ряда вон выходящего за ними замечено не было. Разговор с паспортистками также ничего не прояснил. Все они дружно заявили, что никогда не видели человека, которого им показывали на фотографии, и понятия не имеют, кто он такой. То же самое сказала и Ирина. Хотя, конечно, она испугалась, когда сотрудник уголовного розыска (а это был Олег Чернов) показал ей фото ее квартиранта. Да и как было не испугаться! Оказалось, что в своих подозрениях и сомнениях она была права: ее квартирант и сожитель — никакой не золотодобытчик. Он — опасный преступник, которого разыскивает уголовный розыск. А значит, и ее саму тоже разыскивает уголовный розыск. Ведь она пообещала выправить своему квартиранту паспорт. Она вступила с квартирантом в преступный сговор — вот что это означало! Она — преступница!
Да, но что ей теперь было делать? Теперь, когда она взяла у квартиранта вначале золотые вещи, а затем и деньги? Может, все вернуть обратно и выгнать сожителя, кем бы он ни был? И забыть обо всем, как о дурном сне? А вдруг он не уйдет? Вдруг заявит, что она, Ирина, обязана выполнить то, что обещала? И, по-своему, он имеет право так говорить — ведь она взяла от него и деньги, и драгоценности. Мало того — вдруг этот страшный человек надумает что-нибудь с ней сделать? Решит ее убить? Может ли быть такое?
Вот сотрудник уголовного розыска сказал, что может. Сказал даже, что этот человек как раз и разыскивается за убийство.
— Так что, девоньки, вот вам мой совет, — сказал сотрудник уголовного розыска. — Ни в коем случае не поддавайтесь на уговоры этого человека, если доведется с ним встретиться. Например, если он придет к вам на прием или, допустим, встретится вам в каком-нибудь другом месте! Этот человек умеет очаровывать женщин