— Тридцать четыре-двадцать семь, Эл-Дэ-И, — отбарабанил я, дернув губой.
— Математик, понимаю! — ухмыльнулся куратор. — А то старушка-свидетельница только буквы указала… Нашли милицейские тот «Москвич». В гаражах на Петроградке. Водитель так и остался за рулем сидеть… с пулей в голове.
— Ага… — поёжился я. — А «Пастор»… Убрал свидетелей, и залег на дно?
— Как подводная лодка! — фыркнул Минцев, перебирая бумаги. — Ты говорил, что Аркадий, вроде как, работал не за идею, но и не корысти ради, а в расчете на помощь этого… «Пастора»? Не знаю уж, какие выводы сделает Василь… Хм. Смотри, — выделил он голосом. — Убиты Аркадий Давидович Левитин и Алик Натанович Вехтер… Кстати, Алик — это полное имя. Версии есть?
— Сайаним? — неуверенно выговорил я.
— В точку!
— Вот только «Моссада» мне еще и не хватало! — злость и возмущение в моем голосе прозвучали столь отчетливо, что подполковник рассмеялся.
— Воспринимай… э-э… «кошерное» вмешательство, как острую приправу к мутным делишкам ЦРУ! — сказал он, улыбаясь. — Как мне кажется, я знаю причины столь явного интереса израильтян…
Мои губы скривились в кислой улыбке — они и мне были известны. Предупреждение о десанте террористов из ФАТХ — вот, что возбудило спецов «Моссада». А я еще, дурак, добро причинил — дал подсказку Анатолию Ефимовичу, чтобы тот свою Ленку онкологам показал! Ну, жалко же… Что мне стоило помочь, да? Вот и разгребай теперь…
— А может, это просто совпадение? — сказал я неуверенно.
— Может, — легко согласился Минцев. — Правда, мой опыт учит не верить совпадениям. Ты же у нас силён в логике? Вот, и давай порассуждаем! Причин, побудивших товарищей евреев затеять всю эту возню в Ленинграде, касаться не будем. Просто сочтем доказанным, что в «Моссаде» откуда-то узнали о сверхинформированном источнике… Откуда-то! — фыркнул он. — Ха! От американцев и узнали! Не будь Штатов, Израилю и пятилетки не прожить — арабы, хоть они и хреновые вояки, но помножили бы ЦАХАЛ на ноль… Хм. Отвлекся я… В чем основное неудобство для «Моссада» в СССР? У Тель-Авива нет посольства в Москве! А лучшей «крыши» для разведчика, чем дипломатический статус, не существует. Зато есть сайаним… Вся эта жадная толпа, готовая ради исхода на «историческую родину» продать и предать родину советскую!
— Допустим! — я легонько шлепнул по подоконнику. — Допустим, некий чин из «Моссада» прилетел в Ленинград под видом интуриста. За неделю экскурсий и прогулок по городу он отыщет подходящего человечка, проверит его, завербует и даст оперативное погоняло «Пастор»? Не верю! Самый реальный вариант — «Пастор» уже был агентом «Моссада», и чину-интуристу оставалось лишь выйти с ним на связь…
— … И поручить найти парочку желающих стать репатриантами! — заключил Георгий Викторович, энергично кивнув. — Логично!
— Да как-то… Не слишком! — поморщился я. — Ну-у… Ладно. Нашел «Пастор» Алика с Аркашей, показал им мое фото… Или, скажем, проезжали они, все трое, на «Москвиче» мимо моей школы, а тут я выхожу, и «Пастор» тычет пальцем: «Вот за этим будете следить!» Но… Тут… какое-то дилетантство — в квадрате! В кубе! Прежде всего, я не верю, что сам «Пастор» — профессионал. Ведь тогда, на месте преступления… — я запнулся. — А как он там, вообще, оказался? Случайно заметил меня, и проследил? Наверное… Заранее просчитать ситуацию он точно не мог — в ресторане мы пересеклись чисто случайно. Стало быть, импровизировал. Испугался, что… этот… Левитин выдаст его, и пристрелил! Жестко, но надежно. Но оборачиваться-то зачем? Ведь я в деталях рассмотрел его и в профиль, и анфас!
Куратор задумчиво покивал.
— Думаю, это была попытка запугать тебя, Андрей. Смотри, мол, если что, и на тебя патрона не пожалею! Но главное даже не в этом… — пошуршав бумагами, он вытащил портрет «Пастора», нарисованный по моей памяти. — Ты говорил, что похож…
— Похож, — подтвердил я.
— А чего этой физиономии не хватает? — вкрадчиво спросил Минцев, и тут же ответил: — Особых примет! Зацепиться глазу не за что, взгляд соскальзывает с этой гладкой морды! Ну, допустим, разошлем мы… или милиция… ориентировку. А толку? Лицо у «Пастора» абсолютно неприметное! Как чистый загрунтованный холст, не тронутый кистью художника. Стоит ему отрастить усы или просто надеть очки — и никто его не узнает! Вся надежда на Василя со товарищи. Может, хоть где-то «Пастор» наследил? Вот, ты говорил о непрофессионализме… Согласен, записывать «Пастора» в нелегалы — лишнее. Но хладнокровно убить двоих в один день… Согласись, для этого нужна сноровка и хоть какой-то опыт! Скажем, военный. Да пусть даже криминальный, но опыт!
— Круг сужается… — пробормотал я.
— Да, — усмехнулся куратор, — но, как ты сам выразился, не слишком. И… Я так понял, Андрей, что тебя удивила… э-э… любительская «наружка»?
— Удивила — это мягко сказано. А, главное, зачем они, вообще, следили за мной? Хотели, чтобы я занервничал? Так у них получилось! И что? Смысл какой? Узнать, где я живу? В какую школу хожу? Уверен, что все эти детали им известны и без долгих хождений! По крайней мере, тому гипотетическому чину, что озадачил «Пастора». Но тогда — зачем? Вот что меня бесит сильнее всего!
— А ты не думал, Андрей, что дело вовсе не в тебе? — ворчливо проговорил Минцев, складывая и выравнивая листы.
— А в ком? — слегка агрессивно вопросил я.
— В нас! В Комитете государственной безопасности СССР. Вполне вероятно, что… как ты сказал? Гипотетический? Так вот, вполне вероятно, что тот самый гипотетический чин хотел убедиться, не под колпаком ли ты! Заметить профессиональную «наружку» ни Алик, ни Аркадий не сумели бы, зато обязательно привлекли бы наше внимание…
— Стало быть, я не под колпаком? — сухо сказал я.
— Нет, Андрей! — торжественно заверил меня Минцев, кося бесовским глазом. — Покамест, хе-хе…
Воскресенье, 22 апреля. День
США, Пенсильвания
— Товарищ Зорин! — кричал старший лейтенант Юнгкинд, пытаясь переорать свист и клекот турбин. Одной рукой придерживая фуражку, другой он махал журналисту, подзывая и торопя.
— Бегу! — Валентин Сергеевич неуклюже припустил к вертолету, вжимая голову в плечи. Секущий