БЕСКОНЕЧНОСТЬ ИСТИН
УМЕЙ Я ЗАВЕРШАТЬ разговоры, умей отличать друг от друга истинные истины, личные истины и истины инстинктивные, я бы распутала для вас все ниточки, прежде чем их связать или положить на место, чтобы для всех для нас история, изложенная в этой книге, обрела одинаковую ясность. Но я следую совету художника Луи Будро, который однажды предложил мне поиграть с ниточками на картине, которую он нарисовал для обложки книги. Некоторые ниточки оставались неподвижными, несмотря на левые повороты и на «лежачих полицейских» на пути из мастерской месье Будро ко мне домой. Другие настаивали на том, чтобы посреди ночи отделиться от полотна, пока я вслушивалась в паузы в показаниях солдат, военных и тех, кто отказался брать в руки оружие; пока я стирала тысячи слов целыми блоками, абзацами, фразами, чтобы не слишком выделить одних, не слишком выпятить других и в итоге сохранить хрупкое равновесие, которое хранит нашу любовь. И жизнь.
Мне было бы так приятно попытаться вам описать диадему, которая красовалась на голове у Эммы-Джейд, когда она стала королевой homecoming [44] в своей школе; то, какую татуировку («Ищи то, что ищет тебя») она набила на лопатке; как именно она обхватила Луи ногами за пояс, когда он нес ее на спине в постель.
Хотела бы я сообщить вам новости о семействе Джона, пилота, который спас Там; о дочери Наоми, Хайди, у которой пятеро братьев и сестер-вьетнамцев; об уцелевшей жительнице Май-Лэ — она уже очень пожилая и пригласила американских солдат приехать туда снова, чтобы дать ей возможность их простить.
Я бы утешила вас рассказами о преображенных тюрьмах, туристических достопримечательностях, открытии маникюрных салонов five-free [45], которые вносят свой вклад в снижение риска онкологических заболеваний, поскольку в них не используются лаки с содержанием формальдегида, толуола, дибутилфталата, формальдегидной смолы и камфоры.
Я не стала бы печалить вас рассказами о громогласной банде, которая обнародовала приказ президента Никсона все-таки перейти к бомбардировкам, несмотря на колебания одного генерала: он тут же доложил, что облачность слишком высокая и в связи с этим будут жертвы среди гражданских; а также о документе, где перечислялись причины, по которым надлежит продолжать войну:
10 % — дабы способствовать сохранению демократии;
10 % — дабы оказать поддержку Южному Вьетнаму;
80 % — дабы избежать унижения.
Я пыталась соткать ниточки в пряжу, но они разлетались, хотели остаться неприкаянными, нестойкими, свободными. Они сплетались по собственной воле, подчиняясь скорости ветра, долетавшим до нас новостям, ниточкам тревог и улыбок на лицах моих сыновей. На последующих страницах вас ждет несовершенная концовка, где фрагменты и цифры все взяты из реальной жизни.
ЛУИ И ЭММА-ДЖЕЙД В САЙГОНЕ
Я СЛЫШУ голос Луи — он описывает Эмме-Джейд квартал, в котором вырос:
— Видишь гвоздь в этом дереве? Он тут торчит уже лет сорок. Цирюльник, который располагался на этом вот участке тротуара, вешал на него свое зеркало.
— Вон в том темном уголке сидит дама, столетняя или бессмертная, она каждое утро приносит туда напольные весы, прохожие могут взвеситься. И взвесить груз, который несут на спинах.
— Моя мама Там жила вот в этой квартире.
— Когда я был маленький, я любил слушать музыку из вон того бара.
— Это здание, принадлежавшее «Панаму», так и не снесли. Я веду переговоры о его покупке. Будет мне памятка о Памеле, которая научила меня грамоте и первым английским словам.
— Из этого киоска я крал банки со сгущенным молоком, чтобы тебя кормить. Когда я вернулся через двадцать лет за них заплатить, владелица все еще была жива и на посту. Она даже меня вспомнила. Более того, она все знала.
Вижу, как Эмма-Джейд и Луи ложатся на землю, головами на скамью из розового гранита, которая когда-то была их общим домом: в том месте, где Эмма-Джейд оказалась после того, как ее увез велорикша. В тот день в баре под открытым небом, напротив парка, случился взрыв, было много раненых и один убитый — велорикша, он приехал в бар вернуть ранец, забытый его пассажиром-военным.
ХАУАРД, АННАБЕЛЬ И ЭММА-ДЖЕЙД
ХАУАРД и Аннабель приехали вслед за Эммой-Джейд в Сайгон, чтобы побыть с ней и объяснить: ее происхождение от нее скрыли, поскольку отношение к ветеранам вроде Хауарда, которые вернулись с войны, а потом и к обычной жизни, к своим соседям и к своей стране, было очень неоднозначным и противоречивым.
РАДУГА
РАДУГА СИМВОЛИЗИРУЕТ НАДЕЖДУ, радость, совершенство. Ее английское название, rainbow, использовалось для обозначения гербицидов, которые распыляли над Вьетнамом, из-за которых у Там потом развился рак, из-за которых она в детстве видела, как с деревьев на плантации падают листья, будто посреди жаркого сезона муссонов вдруг настала осень. Представьте себе, каковы итоги:
20 тысяч вылетов;
20 миллионов галлонов дефолиантов и гербицидов, то есть больше 80 миллионов литров, пролитых с неба подобно грозовому дождю;
2000 квадратных километров зараженной площади, то есть дальше, чем линия горизонта, дальше, чем стопы Господина Неба;
24 % территории Вьетнама испятнаны цветами этой радуги;
три миллиона человек отравлены, их оплакивали как минимум девять миллионов родственников;
миллион врожденных пороков развития, свидетельствующих о гениальности человечества.
Целью операции «Ranch Hand» [46], проходившей с 1961 по 1971 год, было уничтожение лиственного покрова, служившего прикрытием противнику. В результате самые мощные реагенты впитались в почву и сожгли все корни. Самые действенные иссушили почву, зерна больше не прорастали. Можно было бы подумать, что жизнь истреблена начисто. Однако люди сопротивлялись, выжили, притерпелись к присутствию в почве этих ядов, которые ныне являются частью их самих.
Диоксины никуда не делись и сегодня, четыре поколения спустя. Токсичные вещества отравили гены, вплелись в хромосомы, проникли в клетки. Они формировали и деформировали их по своему образу и подобию, образу человека всемогущего.
Вопреки своему названию, «оранжевое вещество» в тот момент, когда оно уничтожает листву, скорее розового или коричневатого цвета.
Ребенок, наблюдавший за летящими шеренгой аэропланами, которые поливали землю этим гербицидом, мог бы подумать, что присутствует при каком-то воздушном спектакле. Самолет С-123 сбрасывал весь запас за четыре минуты: три кубометра оранжевого вещества на квадратный километр, всего шестнадцать квадратных километров леса. Несмотря на то что самолеты сопровождал вертолет с бортовым пулеметом, а также истребитель, операция представляла определенную опасность, ибо умирали деревья только через две-три недели. На земле дожидался скрытый враг, орудия были направлены в небо, бойцы были готовы умереть прямо на поле боя или пятнадцать-двадцать лет спустя, от рака печени, от сердечного приступа, от меланомы…