Оранжевое вещество, при всей его действенности, не могло убить всходы риса. Перед оранжевым использовали другие вещества: зеленое, розовое, пурпурное. Позднее химики изобрели белое и синее. Каждый тип маркировали полоской, нарисованной прямо на металлической банке. У каждого цвета была своя функция: уничтожать листья, ветви или корни. В совокупности своей они составляли Rainbow Herbicides [47] операции «Ranch Hand». Первая задача состояла в том, чтобы уничтожить густые тропические леса, потом — уморить противника голодом, сведя на нет урожаи. Большая часть деревьев погибала при первом же контакте. Самые упрямые сдавались после второй или третьей обработки. А вот рис сопротивлялся. Вне зависимости от цвета вещества сжечь им рис было почти невозможно. Даже удары гранатами и минометами по рисовым полям не могли истребить его полностью. Зерна давали всходы, продолжали кормить и бойцов сопротивления, и крестьян, которые оказались в дурном месте в дурной момент истории. Только синее вещество, которое изобрели позднее, могло полностью высушивать почву, тем самым лишая рис главного источника жизни, воды. Синее вещество одержало победу над рисом.
Операция «Ranch Hand» стала бы высочайшим достижением военной стратегии, если бы по ходу ее американские солдаты тоже не подвергались воздействию гербицидов. Сила гравитации должна была тянуть капли вниз, в сторону противника. Вот только вмешались ветра, распространив действие и на распространителей.
Дети, которым повезло дожить до старости, в десять лет видели, как восемьдесят миллионов литров гербицидов всех цветов радуги падают на землю — будто идет дождь в ясную погоду.
Сегодня, сорок пять лет спустя, бесчисленные и страшные врожденные пороки развития, от которых страдают дети тех детей, служат доказательством способности человека вызывать мутации генов, воздействовать на природу, возводить себя в ранг богов. Мы способны создать лицо, выглядящее так, будто оно оплавлено, вырастить второй череп, размерами превосходящий первый, вытащить глаза из орбит, лишить душу дыхания, опорожнив резервуары с жидкостью цветочно-розовой, беззаботно-бел ой, пурпурной, как пурпурные сердца, зеленой, как листья под струями муссонов, и синей, как бескрайнее небо.
ЗАБЫТЫЕ
8 744 000 ВОЕННЫХ УЧАСТВОВАЛИ в войне между США, севером Вьетнама и югом Вьетнама;
58 177 американских бойцов погибли, 153 303 получили ранения;
1,5 миллиона военнослужащих и 2 миллиона гражданских погибли в Северном Вьетнаме;
255 000 военнослужащих и 430 000 гражданских погибли в Южном Вьетнаме.
Я задаюсь вопросом, почему, с одной стороны, цифры настолько точные, а с другой — до такой степени округленные, а главное — почему не существует списков, в которых учтены:
сироты;
вдовы;
разбитые мечты;
израненные сердца.
Кроме того, я задаюсь вопросом, а не были бы эти цифры другими, если бы в статистике, стратегических планах, уравнениях, а главное — в боях принимали бы в расчет любовь.
ВЬЕТНАМ. 30 АПРЕЛЯ 1975 ГОДА
СТРАНА в форме буквы S, сама форма отсылает то ли к извивам ее истории, то ли к переменчивой благосклонности к ней высших сил. Тонкая талия, всего каких-то пятьдесят километров, соединяет братьев и сестер, считающих себя врагами. И тем не менее они тысячелетиями сражались вместе на спинах слонов с китайцами. А потом сто лет совместно бунтовали против французского ига. Их победу так долго обсуждали и обмозговывали за столом в Женеве, что некоторые даже заснули в ожидании того момента, когда можно будет отпраздновать принятие соглашения.
Когда они утром проснулись, страна оказалась рассеченной на две части, как после разделения мозговых полушарий. Каждая часть развивалась по-своему, но двадцать лет спустя им вновь было суждено объединение и преображение. И склоки. Север, как положено старшему брату, пожертвовал собой, чтобы спасти Юг, взятый в заложники Соединенными Штатами. Юг оплакивал утрату свободы — возможности танцевать под песни «Doors», читать «Paris Match», работать на «Texaco». Из дружеского расположения, а также благодаря перераспределению власти Север строго наказал Юг за то, что тот поддался посулам и мощи американцев. Юг лишал себя жизни, бежал в безлунные ночи, Север же строго охранял границы, двери и пароли.
После сорока пяти лет повседневного сосуществования под одним и тем же знаменем, на тонкой талии в центре страны так и остался шрам ее воображаемого разделения политиками. Эта давняя, привычная рана настолько глубока и болезненна, что распространилась далеко за пределы страны. Где бы ни встречались между собой вьетнамцы — в Дакаре, Париже, Варшаве, Нью-Йорке, Монреале, Москве, Берлине, — они представляются теми, кем были до отъезда: северянин, южанин; выясняют, за американцев они или против; делят себя на уехавших после 1954-го, после 1975 года.
В 2025 году 30 апреля выпадет на среду, как и в 1975-м. Пятидесятая годовщина наверняка станет для всех вьетнамцев важным событием. Однако в разных группах упор, безусловно, будет сделан на совершенно разные вещи. С одной стороны, в этот день по всему Вьетнаму будут праздновать объединение Севера с Югом. С другой — в этот день вьетнамцы, бежавшие из страны после 30 апреля 1975 года, будут оплакивать падение Сайгона — в Сиднее, Остине, Сан-Хосе, Ванкувере, Париже, Франкфурте, Монреале, Токио…
Пятидесятая годовщина станет подлинным подтверждением того, что память — это способность забывать. Память забыла, что все вьетнамцы, вне зависимости от места жительства, являются отпрысками любви между женщиной из расы бессмертных и мужчины, в котором текла кровь драконов. Она забыла, что их страна была обнесена колючей проволокой, превратившей ее в арену, и что сами вьетнамцы, оказавшись противниками, вынуждены были там, внутри, сражаться друг с другом. Память забыла про далекие руки, которые рвали проволочное ограждение и протискивались сквозь него. Она помнит только военные действия, глубочайшее горе от этих действий: погубленные корни, разрыв созданных предками связей, упадок в семействе бессмертных.
ВООБРАЖАЕМЫЙ РАЗГОВОР С ТИМОМ О'БРАЙЕНОМ
ТИМ: A bullet can kill the enemy, but a bullet can also produce an enemy, depending on whom that bullet strikes [48].
КИМ: Каждая пуля, убившая врага, создает как минимум одного нового. Вне зависимости от того, в кого она попала.
ПРИГРЕЗИВШИЙСЯ РАЗГОВОР С ХУДОЖНИКОМ ЛУИ БУДРО
КИМ: Совершенно логично, что коробочка эта перевернута. «Мое сердце биться перестало», причем по двум причинам: сама коробочка и ты.
Ты считаешь, что умереть от избытка красоты невозможно?
ЛУИ БУДРО: Только от красоты и следует умирать.
Если