Степанову приспичило позвонить домой, я дала ему понять, что мне грозит опасность, а дальше весь и без того не слишком надежны план полетел к чертям — звонки на выключенный телефон, группа захвата, а потом и сам Степанов, сорвавшийся с важного совещания и примчавшийся сюда.
— Агентами пришлось пожертвовать, — рассказывает секретарь. — Но ничего, они все равно ничего не знали. Михаил Александрович доверял мне. У него были подозрения, но они развеялись, когда я вынес из квартиры вашего ребенка. Он решил, что я рискнул ради этого жизнью. Княгиня, не волнуйтесь, с мальчиком все в порядке. Его сразу же передали врачам и отвезли в больницу, не стали даже ждать конца штурма. Насчет вас… у меня не было иллюзий, что они смогут вас вывезти. Единственное, я опасался, что вы можете пострадать. Но, как видите, обошлось.
Георгий Николаевич рассказывает, что узнать у дежурящих возле дома врачей, в какую больницу меня повезут, было не так уж и сложно. А забрать — и того легче.
В суматохе его никто не задерживал. Он поехал сразу за нужной машиной, остановился у больницы, увидел, как меня заносят в приемный покой. Дождался отъезда Степанова. Да, был риск, что светлость останется у меня в палате, но совещание с участием императора, министров и военных никто не отменял. И кому, как не личному секретарю, знать, что Михаил Александрович имеет привычку «глушить» переживания работой?
Ближе к ночи Георгий Николаевич появился в больнице, представился секретарем светлости, показал охране удостоверение, сообщил, что меня нужно срочно перевезти. В интересах следствия, разумеется. В больнице никто не стал спорить.
С Георгием Николаевичем вообще редко кто спорит. Такой уж у него дар — второй, тайный, незарегистрированный, неизвестный даже непосредственному начальству. Не ломающий волю, о нет! Просто позволяющий быть убедительным и втираться в доверие — особенно когда этого никто не ждет.
Так что в больнице его, конечно, послушали. Как слушал Степанов, уверенный, что знает о собственном секретаре все. Как послушала я, повернувшись спиной к малознакомому человеку. Как послушали агенты германской разведки, когда им велели «отдать ребенка и вытаскивать княгиню».
Машину, которую выделили в больнице, наверно, уже нашли. И охрану, отправленную караулить меня, тоже. Прошло все-таки полтора дня.
Да и Степанову наверняка уже доложили, но сделать он уже ничего не сможет. И никто не сможет, даже Его величество Алексей Второй.
— А можно спросить, для чего вы мне это рассказываете? — все-таки не выдерживаю я. — Да еще так подробно!
— Подумайте сами, княгиня. У вас будет время, пока мы едем. И еще подумайте, что от вас может понадобиться фюреру.
Глава 35.1
Помню, когда Степанов рассказывал мне про своего секретаря, то говорил: «Знаете, Оленька, человек он, вроде, хороший, я не могу доверять ему всего. Георгий Николаевич бывает небрежен». Это всегда произносилось с легким неудовольствием. Вроде как есть секретарь, и светлость он в целом устраивает, так что менять повода нет. Но вот небрежен, и раздражает.
А сейчас я как никогда это понимаю! Все у Георгия Николаевича как-то небрежно, включая мое похищение. Хотя и эффективно, надо сказать.
Удрать не удается — все-таки лошадиные дозы снотворного совсем не полезны для организма. Следующие сутки я полулежу в чужой машине, прикованная наручниками то к сыну секретаря, то к нему самому, в зависимости от того, кто за рулем. Мы едем по проселочным дорогам, избегая трасс, и пейзаж за окном неуловимо меняется проваливаюсь в сон, то выплываю в реальность. Когда не сплю, то смотрю в окно, набрасываю планы побега, но отметаю из-за ненадежности. С такими вводными шансов на удачу совсем немного. Увы, сейчас не время для риска.
И для самобичевания, кстати, тоже. Но я решаю, что немного-то можно. В профилактических целях.
В самом деле, у нас война, а я, дура, расслабилась! Наследила в Рейхе по самое не могу, а потом и в Москве продолжила!
Георгий Николаевич так и не рассказал, чем именно я привлекла внимание Гитлера, но я и сама могу составить цепочку: засветилась во время убийства адмирала Канариса в Фюрербау, потом покушение в пивном баре Бюргербройкеллер, потом Глайвиц, там же остались наши документы. Последнее — это информация о будущих покушениях на фюрера, она тоже могла попасть не в те руки.
Светлость в свое время как раз и вычислил меня из-за подозрительной осведомленности насчет этих самых покушений. Вернее, это стало последней каплей. А что, если и в случае с фюрером все вышло именно так? Военная разведка добыла список с покушениями, сопоставила это с Мюнхеном и Глайвицем и пришла к шизофреническому, но единственно верному выводу, что я не из этого мира? Смотрела я, помнится, передачу, где говорилось про оккультизм в Третьем Рейхе — правда, шла она по РенТВ. Но в этом мире магия реальна, и нацисты вполне могут заниматься даже такими маргинальными для современной магической науки явлениями, как попаданцы в прошлое. Тогда им будет очень, очень заманчиво такого заполучить.
Но есть и второй вариант: Гитлера заинтересовали танки, самолеты и автомат Калашникова. Только мне кажется, из-за этого никто не стал бы меня похищать. Сама-то я ничего не придумываю, на моей стороне только продвижение чужих изобретений «в массы». Похищают инженеров, но не пиар-менеджеров.
Так что вопрос, а для чего я понадобилась фюреру, причем живой, а не чучелом, остается открытым.
Георгий Николаевич сам не знает ответ — нацисты перед ним не отчитывались. У меня складывается впечатление, что спрашивал он это не то для поддержания разговора, не то потому, что рассчитывал собрать информацию и продать меня подороже.
Мне кажется, что именно этим он и занимался на своем посту: продавал секреты чужим разведкам. Не только фрицам. Доказательств у меня нет, ноя почти уверена, что он лавировал между нашими, немцами, англичанами, французами и еще невесть кем. А когда понял, что до него вот-вот доберутся, схватился за самое выгодное предложение. Да, оно включало меня, но подумаешь! Остальные варианты наверняка были еще хуже.
— Поймите, княгиня, я не испытываю неприязни лично к вам, — убеждает меня секретарь во