Тамара сняла серебристый шелковый халат и осталась в такого же цвета длинной ночной сорочке.
Сергей разделся и молча лег рядом с женой на большую, стоящую на возвышении кровать.
Они лежали молча с открытыми глазами и смотрели на украшенный лепкой потолок.
— Слава богу, Костя скоро уезжает в Америку. Раньше я бы с ума сходила, как он один в чужой стране, а теперь, поверишь ли, мне будет спокойнее, если он уедет. Ты слушаешь меня, Сережа?
— Да.
— Знаешь, мы так давно не были в театре. Мне очень хочется сходить на балет. В следующую пятницу в помещении Александрийского театра вечером будет «Красная Жизель». Может быть…
— На следующей неделе я уезжаю в Москву.
— Жаль… Сережа, а я не говорила тебе, что записала Дашу в школу искусств для малышей? Нет? Странно… Занятия начнутся через две недели.
— Зачем? Не слишком ли ей рано?
— Что ты, рано, в самый раз, ей уже три годика, пора…
— Разве ты сама не можешь с ней позаниматься?
— Сережа, ну что с тобой, что ты всем недоволен?
— Разве?
— Ты стал во всем мне перечить.
— А раньше я во всем с тобой соглашался?
— Не понимаю, что с тобой творится в последнее время…
— Не понимаешь?
— Нет.
— Но мы же всегда понимали друг друга без слов. Разве не так?
— Сережа, что ты имеешь в виду?
— Ты хочешь, чтобы я назвал все своими именами?
— На что ты намекаешь?
— Зачем ты это сделала, Тамара? Зачем?!
— Что сделала?
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
— Сережа?!
— Зачем ты избавилась от Ксюши?
— Что ты такое говоришь?
— Подвинься, я пойду покурю.
— Сережа!
— Не надо, Тамара, я очень хочу курить.
Сергей встал и вышел на лоджию. Механически выкурил две сигареты, но не мог себя заставить лечь в кровать.
В спальне, спрятав лицо в подушку, рыдала Тамара.
Он вернулся и молча сел рядом с ней на кровать. Ложиться спать было бессмысленно. Он достал свою одежду.
Тамара повернула к нему залитое слезами лицо и спросила:
— Ты куда?
Он оделся и, ответив жене:
— Пойду покатаюсь, — взял с тумбочки ключи от машины и вышел из спальни.
Он въехал в лес, фары освещали только кусочек шоссе. Серебристый «Мерседес» бесшумно скользил в темноте. Сергей смотрел перед собой и думал, что сверху он, наверное, кажется большим одиноким светлячком, заблудившимся в темноте. Сейчас ему хотелось только одного: доехать как можно скорее до Токсово. Постучаться в знакомую дверь и уткнуться в родное тепло. Мама нальет ему в тарелку горячий фасолевый суп, сядет напротив и начнет говорить, что он замучил себя, что он похудел, постарел… Но что бы она ни говорила, звук ее голоса будет означать только одно: его любят…
Рашид ВАЛИТОВ
АНГЕЛ ДЛЯ КАПИТАНА
детективная повесть
Стены полуразрушенного дома были сложены из кирпича царских времен на какой-то крепкой кладке, и сломать их было очень тяжело. Десять матросов, вооруженные ломами, арматурой и обрезками труб, напряженно пыхтели, потели и матерились, но работа все равно двигалась очень медленно.
Неизвестно, кому помешали эти стены в так называемой «Верхней деревне» военного гарнизона «Остров Русский» под Владивостоком и зачем их надо было ломать. Капитан-лейтенант Андрюша Попов эти дурацкие вопросы себе не задавал. Он просто выполнял архиважное приказание командира учебного отряда: сломать стены старого полуразрушенного дома подчиненными силами и средствами и быть при этом лично, дабы обеспечить безопасность работ.
Андрюша служил уже не первый год, а потому, получив приказание, не стал его оспаривать и уточнять ненужные детали, рискуя нарваться на обычную фразу командира — «Я в ваших советах не нуждаюсь», а просто отправился это приказание выполнять. Был Попов не хухры-мухры, а целый командир роты, переведенный в учебный отряд с корабля по здоровью, и в августе он должен был получить звание капитана третьего ранга — должность и выслуга позволяли, и мог бы отправить руководить этой войсковой операцией старшину роты или какого-нибудь взводного, но раз командир соизволили…
И теперь он сидел на пригорке под еще нежарким приморским солнцем самого начала лета и наблюдал за действиями подчиненных. Вокруг толпились местные жители из соседних домов. Они горячились, ругались и много советовали.
«Доедет та коляска до Москвы или не доедет», — вспомнилось Попову. Он встал, размял ноги, дал матросам десяток ненужных указаний, преследующих одну цель — подчеркнуть руководство командования. Потом капитан-лейтенант стал разглядывать приевшуюся окружающую действительность. Действительность особой радости не доставляла. Старые неопрятные дома, ветхие крыши и покосившиеся сортиры создавали ощущение средневековья.
Верхняя деревня стояла на невысокой сопке, отсюда хорошо были видны высотные здания Владивостока, отделенного от острова нешироким проливом. Уже много лет жители и острова и Владивостока говорили о том, что с острова в город вот-вот построят мост, и паром, связывающий остров с Владивостоком, будет не нужен, приводили примеры удачного мостостроительства в мировой практике, но на самом деле в то, что мост действительно будет, не верил никто. Очень уж далеко были стамбульский, нью-йоркский и даже московские мосты. Да и Москва сама тоже была очень далеко, о ее существовании знали, видели по телевизору, но в глубине души в это существование не верили.
Да и вообще, с тех пор, как царь пожаловал земельку Русского острова военному ведомству, военное начальство всегда было радо изоляции этой естественной крепости, защищающей Владивосток с моря, от материка, и думать, что именно сейчас, в эпоху разброда и шатания, кто-то затеет строительство моста, было глупо.
Потом Андрюша уставился на паром, подходящий к причалу, и долго смотрел, как тот выгружал людей и машины, затем загружал людей и машины. Его посетила мысль о том, что хорошо бы съездить в город, решить кое-какие проблемы, а потом хорошенько поразвлечься. Но денег у