— Что с тобой, Альберт? — поинтересовался Мулько. — Регламент подзабыл?
Каримов вздохнул.
— Я тебя уже двадцать пять лет знаю и уверен, что ты не откажешься. Это же твоя жизнь, ты ничего больше делать не умеешь. Поверь, Саша, ты уйдешь на покой и места себе находить не будешь, не будешь знать, куда себя деть и чем заняться. В общем, соглашайся, друг…
Сфокусировав взгляд на пустом бокале, Мулько размышлял. Казалось, не было здесь ничего сложного, ничего сверхъестественного. Пересечь границу, а после всех необходимых приготовлений выполнить задание и убраться восвояси. Подобные дела он проворачивал десятками, одним больше, одним меньше — какая разница! Однако майор чувствовал, что риск провала в случае сегодняшнем очень велик. Мулько психологически не был готов к работе, и вполне могло статься, что он допустит не одну ошибку при подготовке операции и будет раскрыт. Несколько часов назад, когда его самолет взмыл над Стамбулом, Мулько поставил последнюю точку в своей работе, поэтому Каримову не удастся убедить его ни в чем. Все, с командировками покончено!
— Нет, Альберт, — вслух подытожил Мулько. — Ничего не выйдет, я выдохся. У меня семья, ты правильно сказал, и теперь я буду стараться наладить свою личную жизнь. Это мое последнее слово.
— Жаль, — удрученно покачал головой полковник. — Что я теперь наверх сообщу?
— Вот то и сообщи, что сейчас услышал. — Мулько поднялся. — Дай мне адрес Ларисы, да я поеду. Увидимся завтра в Управлении.
— Сядь, майор! — одернул его Каримов. — Никуда ты отсюда не выйдешь, таков приказ. А Ларису через несколько минут привезут.
Мулько насмешливо посмотрел на Каримова.
— Это что, арест?
— Нет, не арест. Повторяю: это приказ, и не я его отдавал. Там, — полковник поднял палец кверху, — в тебе сильно заинтересованы и очень не хотят отпускать. Ты ведь знаешь, как поступают с теми, кто, узнав о цели предстоящей операции, отказывается от дальнейшего сотрудничества. А ввести тебя в курс дела мне приказали. Извини, — закончил он смущенно.
— Мне плевать, что со мной станет, — сказал Мулько. — Я и без того двенадцать лет в покойниках записан…
Договорить ему не дал яростный скрип тормозов на улице. Выглянув в окно, Мулько увидел «Волгу» бледно-голубого цвета, из которой выскочил молодой парень и опрометью бросился в дом. Он ворвался в комнату, где сидели майор с полковником и, позабыв о всякой субординации, принялся сбивчиво излагать суть произошедшего.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мулько слушал оперативника, опустив голову, тупо вперив взгляд в ладони. Он не пропустил ничего из сказанного, и со слов офицера майору стало ясно, что его жену и сына кто-то взорвал на глазах сотен людей, среди которых находились и три сотрудника ФСБ. Те как раз выходили из машины, чтобы передать Ларисе просьбу Каримова немедленно к нему приехать, когда раздался взрыв.
От «Пежо» Ларисы почти ничего не осталось, как, впрочем, мало что осталось и от портала гостиницы, возле которой был припаркован автомобиль. Сработавший заряд оказался слишком мощным, и Мулько автоматически предположил про себя, что орудовал там далеко не профи: для того чтобы отправить на тот свет двух пассажиров авто, взрывчатки требовалось, как минимум, в два раза меньше.
…Здесь, в загородной резиденции Каримова, сидя в мягком удобном кресле и проглатывая второй по счету стакан коньяка, Мулько дал себе слово найти убийц своей семьи. Найти их, чего бы это ему ни стоило, даже ценой собственной жизни. Скоты, они украли у него будущее. Пусть пока очень туманное, неясное, но это было его будущее, и никто не смел на него посягать. Никто!..
— Представьтесь, пожалуйста, — попросил он говорившего, когда тот закончил.
— Старший лейтенант Тарасов, — отрапортовал парень.
— За дверью обождите, старший лейтенант.
Тарасов развернулся, лихо щелкнул каблуками и покинул комнату. Мулько поднял на Каримова тяжелый взгляд.
— Альберт, я прошу у тебя неделю, максимум — десять дней. По истечении этого срока я ваш с потрохами. Хоть в Пакистан, хоть к черту на рога, но сначала — немного времени.
— Понимаю, Саня, — тускло отозвался Каримов. — Понимаю… Ребят в помощь?
— Пока не надо. Если что, дам знать.
— Хорошо. Вот ключи и адрес — это твое жилье. А по этому адресу ты отправишься прямо отсюда. — Каримов положил на стол визитку, на которой Мулько прочел: «Карелина Людмила Борисовна. Ассоциация помощи воинам-интернационалистам. Вице-президент».
Мулько вопросительно воззрился на Каримова.
— Это наш штатный психолог, Саня, — объяснил полковник. — Твое теперешнее состояние ставит под большой вопрос успех операции в Пакистане, и руководство обязательно затребует у меня результаты тестов. Поэтому в первую очередь ты навестишь Карелину, а обработка информации как раз и займет примерно то время, о каком ты меня просишь.
Мулько скептически поморщился:
— Что за новая мода? Разве похож я на среднестатистического американца, который без личного психоаналитика и помочиться не может сходить. Дескать, вдруг я ширинку не той рукой расстегиваю, а это о чем-нибудь да говорит? Кстати, я не знаю, как сейчас здесь, у нас, но в Штатах психоанализ уже давно не что иное, как четыреста первый сравнительно честный способ отъема денег у граждан. У тупых граждан. Я же пока разжижением мозгов не страдаю.
— Во-первых, деньги у тебя никто отнимать не собирается, во-вторых, психоаналитики не в мозгах копаются, но в душе человеческой, а в свете последних событий…
— Перестань, Альберт, — оборвал друга Мулько. — Тебе лучше остальных известно, что психика моя — броня. Несколько лет назад я был привязан к одной женщине. Я не сходил по ней с ума, потому что мы не имеем на это права, однако чувства испытывал крепкие. Но, получив приказ, я запросто позволил сожрать ее обыкновенному крокодилу, и, что характерно, случай тот нисколько не повлиял на четкость проведения последующих операций. А теперь ты хочешь, чтобы я забрался с ногами на диван к вашему психоаналитику и принялся раскрывать перед ним свою душу. Душу, которой нет…
В течение всего времени, пока Мулько говорил, Каримов смотрел на него изучающим взглядом, смотрел пристально, задумчиво. Наконец, когда тот закончил, он подвинул к нему визитку Карелиной и произнес:
— Да нет, Саня. Психика твоя — не броня, и это нежелание пройти тесты на профпригодность исходит исключительно из боязни заполучить белый билет. О чем я тебе говорил недавно? О том, что жизнь твоя — там и что ты не будешь находить себе места, сидя за бумажками в пыльном кабинете. Как видишь, я оказался прав.
Мулько взял визитку, повертел ее в руках. Тяжело вздохнул.
— Ты всегда был умнее меня, — тихо вымолвил