Нужно, чтобы остаток жизни прошел где-нибудь в Боровых или Атлашкино, в небольшом уютном домике на берегу Волги, под сенью могучих сосен. И чтобы прошел он, этот остаток его жизни, рядом с женой, с которой Мулько не виделся уже двенадцать лет, и сыном, с которым вообще не был пока знаком. Двенадцать лет назад Ларисе сообщили, что он погиб, отправляясь на очередное задание, — этого требовали интересы дела, — и наверняка она уже думать о нем забыла. Хотя первые годы могилку («похороны» организовала Контора) навещала исправно. Каримов, его шеф, при редких встречах там, за бугром, ему об этом рассказывал. «Ладно, — подумал он, — гадать не станем. Что будет, то будет».
Шасси нащупали бетонный покров взлетно-посадочной полосы, и непривычная вибрация лайнера вывела Мулько из состояния задумчивости…
В аэропорту его ждали. Еще проходя досмотр в таможенном терминале, Мулько наметанным глазом выделил среди прочих встречающих три фигуры. «Z-cepвис» — конвой», — констатировал он. Этих Мулько распознавал моментально. Могучие плечи, тяжелые подбородки и отработанные с годами взгляды. Неискушенному человеку такой взгляд мог показаться поначалу рассеянным, но кто-кто, а Мулько знал, что за внешней безалаберностью кроется способность до мелочей анализировать происходящее вокруг, мгновенно оценивать ситуацию и за доли секунды принимать единственно верное решение.
Покончив с таможенниками, Мулько направился к поджидающей его группе, равнодушно перехватывая одобрительные взгляды проходящих мимо людей.
В свои сорок пять выглядел Мулько лет на семь моложе. Он был чуть выше среднего роста, крепко сложен, одет в строгий темно-серый костюм, черную рубашку без галстука и черные туфли с лакированными носами. Его широкое лицо, обрамленное седым бобриком жестких волос, источало уверенность и неуемную энергию. Цепкий, проницательный взгляд неестественно синих глаз автоматически отмечал попадавшие в его поле зрения лица и укладывал их образы в самые глубокие ячейки памяти, чтобы при случае в одно мгновение поднять свой «архив» и выбрать из него нужную фигуру.
— Капитан Галеев, товарищ майор, — представился старший группы. — Машина ждет, можно ехать…
Удобнее устраиваясь на заднем сиденье «Волги», Мулько снял пиджак и воскликнул:
— Ох, и погодка у вас, капитан! Как в Турции…
— А мы аж с апреля в Турции, — ответил Галеев. — И когда вновь в России окажемся — неизвестно.
Мулько закурил сигарету.
— Куда едем? В Главное?
— Никак нет. Полковник приказал отвезти вас на Дачу, сам он уже на месте.
«Что за черт! — выругался про себя Мулько. — Какая, к едреней фене, Дача?» Он полагал, что уже рассекречен. Эту новость ему передал резидент в Стамбуле, откуда Мулько, собственно, и прилетел сейчас. Однако Каримов встречает его не в Управлении на Дзержинского, а на конспиративной квартире, и означать это может только одно: вожделенная пенсия все еще под вопросом.
«А вот пусть выкусит! — снова выругался майор. — Хватит, навоевался. Незаменимых у нас, как известно, не бывает, и Альберт осведомлен об этом не хуже меня».
«Волга» на предельной скорости мчалась по направлению к городу, оставляя позади поля скошенной пшеницы и редкие посадки стройных позолоченных берез. Мулько давно выбросил сигарету и с безучастным видом взирал на проносящиеся за окном сельские пейзажи, раскинувшиеся под выцветшим от жары сентябрьским небом…
Построенный по типовому проекту коттедж в Салмачах, что приютились на восточной окраине Ясноволжска, ничем особенным не выделялся среди прочих строений подобного рода: таких небольших домиков из белого кирпича вокруг города были разбросаны тысячи. Разве что окружавший Дачу двухметровый железный забор, от которого за версту отдавало казенщиной, отличал этот участок от расположенных по соседству.
Полковник Каримов, среднего роста сухощавый мужчина пятидесяти лет, встретил Мулько на втором этаже дома в скромно обставленной гостиной. Полковник никогда не был приверженцем чрезмерной роскоши, и Мулько с удовлетворением отметил, что вкусы его друга и начальника за долгие годы не претерпели изменений.
Офицеры обменялись друг с другом сдержанными улыбками, пожали руки и крепко обнялись.
— С возвращением, Сашок, — приветствовал Мулько полковник. — Добро пожаловать домой.
Они уселись в мягкие потертые кресла. Между ними, на журнальном столике в окружении нехитрой закуски стояла бутылка недорого грузинского коньяка. Наполняя янтарной жидкостью, на два пальца каждый, невысокие стаканы из тонкого стекла, Каримов спросил:
— Сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?
— Пять с половиной, — уточнил Мулько. — Помню, ты все сетовал на южноафриканский климат. Дескать, местное пекло не рассчитано на твое давление.
— Это точно, — с улыбкой согласился полковник.
— Однако ответь, Альберт, твое давление по-прежнему не мешает тебе пользоваться успехом у слабого пола? Или что-нибудь изменилось?
Каримов сдержанно улыбнулся.
— Ничего не изменилось, Сашка. Все в точности так, как и двенадцать лет назад. Ну, за приезд…
Закусывая, Мулько смотрел на шефа и гадал, что же у того на уме. Ведь не зря полковник приказал доставить его именно сюда. Покажись Мулько на Дзержинского, все, кому надо и не надо, узнали бы о его приезде. Каримов, похоже, не хочет этого, а отсюда следует, что он приготовил для Мулько очередное поручение.
— Давай сразу к делу, Альберт, — попросил наконец Мулько. — Объясни мне, что все это значит.
— Ты нам снова нужен, Саня, — проговорил полковник. — Я знаю, что срок контракта истек, что ты на последнем издыхании, что у тебя семья, но кроме тебя это сделать некому.
— То есть как это — некому? — удивился Мулько. — А агентура! Не хочешь ли ты сказать, что у вас там никого нет?
— Агентура! — с чувством воскликнул полковник. — Тебе ли не знать, в каких условиях она у нас работает. Нет, на такое задание никого из них не хватит, давным-давно форму потеряли. Ладно, хоть информацию гонят, и на том спасибо.
Каримов помолчал несколько секунд.
— Выручай, Саня, — снова взмолился он. — Без тебя — капут. И контракт-то разовый, от силы недели на три: Исламабад, замминистра внутренних дел. Эта сволочь таможню курирует. За три месяца, что он занимает свою должность, количество поставок героина увеличилось вдвое. Ты даже представить себе не можешь, какую услугу окажешь тем, кто не успел еще подсесть на иглу… А через месяц у тебя очередное звание и пенсионная книжка, даю слово.
Мулько смотрел на полковника и не верил своим ушам. Никогда шеф не раскрывал сути задания, не убедившись предварительно, что майор в деле и что его согласие продлить контракт — железное. Да и инструкции запрещали вводить в курс, пока агент не поставит