Он поделился информацией с Наставником и Григорием (который с Степаном и «Вольными» тайно проник в город, чтобы быть ближе к действию).
— Мы не можем освобождать их сейчас, — сказал Григорий, сжав кулаки при вести о судьбе Потапа. — Поднимет тревогу. Испортит всё.
— И не нужно, — согласился Еремей. — Но когда начнётся активация сети, когда Тлен ударит, и все будут заняты… вот тогда тюремная охрана побежит на стены или запаникует. Вот тогда мы сможем вытащить и Смотрителя, и Огняну. Они могут стать ключом к разоблачению всего заговора «Чёрных Мантий» после… если будет «после».
Он строил планы не на одно действие, а на два, на три хода вперёд. Остановить Тлен. Используя хаос, освободить союзников и свидетелей. И с их помощью публично обличить верхушку «Серебряного Пути», превратив их из «спасителей» в изгоев в глазах выживших.
Сцена 5: Ночь перед концом.
В ночь перед расчетным штурмом Тлена работы были завершены. Шесть менгиров стояли по периметру города, седьмой — в подвале храма. Солдаты и маги, измождённые, заняли позиции на стенах. Город замер в ожидании.
Еремей, Наставник и Рада спустились в подвал храма. Центральный менгир, установленный прямо над местом древнего капища, излучал едва уловимое тепло. Здесь, под тоннами чёрного мрамора и догм «Пути», всё ещё бился пульс старой, дикой силы земли.
Наставник положил руки на камень, закрыв глаза.
— Сила здесь. Сжатая, искажённая, но живая. Когда Тлен ударит, его волна распада столкнется с внешними менгирами. Это создаст давление. И в тот момент, когда напряжение достигнет пика… тебе, наследнику, нужно будет стать ключом. Открыть этот источник и направить его энергию в сеть. Это будет похоже на то, как ты направлял гнев в форму. Только в миллион раз сильнее.
— А что будет с городом? С людьми? — спросила Рада.
— Сеть активирует поле гармонии. Оно не убьёт Тлен. Оно… перезапишет его код распада кодом порядка-из-хаоса, тем самым, что лежит в основе Договора. Это нейтрализует его. Но энергетический всплеск будет огромен. Люди почувствуют его как землетрясение, как вспышку света. Кто-то может упасть, кто-то — увидеть видения. Но это будет жизнь.
Еремей кивнул. Он был готов. Или делал вид. Внутри всё сжималось от ответственности. Он посмотрел на камень, потом на Наставника, на Раду.
— Когда всё начнётся, Григорий и Степан двинутся к тюрьме. Вы, Рада, поможете им своим чутьём. Наставник… будьте моим якорем.
Они обменялись кивками. Слова были лишними.
Где-то наверху, в своих покоях, княжна Евпраксия смотрела в окно на зловещее зарево. Советник Игнатий в страхе шептал молитвы в своей комнате. Леон, перевернув пряжку, молился, чтобы незнакомец и его странные союзники оказались правы. А в подземелье Смотритель Тихий сидел с прямой спиной, а в соседней камере Огняна сжимала в кулаке заточенный обломок кости, думая о мести и о том «ключе», что спрятан в памяти.
Раскол среди врагов стал их тайным оружием. И теперь, в ночь, когда решалась судьба города, все нити — дружбы, предательства, надежды и ужаса — сплелись в один тугой узел у подножия древнего менгира. Оставалось лишь дождаться удара, чтобы его разрубить… или затянуть намертво.
«Проект «Гамбит». Обнаружен раскол в структуре противника («Чёрные Мантии»). Получены активы: информатор (Леон), потенциальные союзники в заключении (Смотритель Тихий, Огняна). Интегрированы в общий план. Фаза 1 (установка сети) завершена. Фаза 2 (активация) инициируется внешним воздействием (атака Тлена). Параллельная операция: «Освобождение» (силами Григория) в момент хаоса. Конечная цель: нейтрализация угрозы (Тлен) + получение политического капитала (разоблачение заговора «Пути») + восстановление сети союзников. Риски: критически высокие на всех этапах. Время до точки невозврата: несколько часов. Статус: ожидание триггера.»
Серия 27: Битва у Синёго Озера: магия против стальной дисциплины
Сцена 1: Тлен выходит на равнину.
Он пришёл не с воем бури, а с тишиной. Тлен не наступал в привычном смысле слова. Он расползался. Как чернильное пятно на пергаменте. Сначала с окраин Белограда пропали все звуки. Потом предместья — сначала самые дальние, потом ближние — стали покрываться серой, безжизненной плёнкой. Деревянные дома не горели, они рассыпались в труху. Каменные — покрывались сетью трещин и оседали. Жители, не успевшие бежать или оцепеневшие от ужаса, застывали на месте, их тела медленно серели, а глаза стекленели, превращаясь в тех самых неживых марширующих солдат Вестника.
Основной удар, как и предсказывал Наставник, пришёлся не на главные ворота, а на участок стены у Синего Озера — старого, глубокого водоёма на южной окраине. Именно здесь поле древней силы, на которое опирался город, было тоньше всего, искажено столетиями дренажных работ и постройкой причалов. Здесь Тлен решил прорвать оборону.
На стенах царил хаос, сдобренный стальной дисциплиной отчаяния. Княжеские стрелки и дружинники стояли плечом к плечу с магами «Серебряного Пути». Первые выпускали тучи стрел в наступающую серую массу — тщетно. Стрелы застревали в уплотнённом воздухе распада или просто рассыпались, не долетев. Вторые пытались создавать барьеры из сияющего порядка — сложные геометрические фигуры из света в воздухе. Эти барьеры держались дольше, шипя при контакте с Тленом, но и они медленно чернели, покрывались трещинами и рассыпались, как сахарные стенки в воде. Каждый развал барьера выбивал из мага клок волос, капли крови из носа или, в худшем случае, обращал его в мгновенный, хрупкий пепел.
Сцена 2: Еремей на стене.
Еремей, Григорий и Рада были на этом участке стены. Не по приказу, а потому что Еремей чувствовал — здесь будет прорыв. Он смотрел не на нежить, а на само явление. Его восприятие, обострённое связью с Духом Рода, видело не просто серую массу. Он видел пульсирующую, чёрную дыру в ткани мира, которая высасывала из всего жизненную силу, цвет, звук, саму структуру. Вестник Тлена был где-то в центре этой пустоты, невидимый, но ощутимый как ледяное, всепоглощающее ничто.
— Стрелы и простые заклятья бесполезны! — крикнул он воеводе, который пытался организовать контратаку. — Он питается порядком и силой! Нужно не бить, а… перенаправлять!
— И как, чёрт возьми, это сделать?! — рявкнул воевода, отбивая обломком копья серую, цепкую руку нежити, взобравшейся на стену.
Еремей посмотрел на Раду. Она кивнула, её лицо было сосредоточено. Она протянула руки к чанам с кипящим маслом, которые готовились вылить на штурмующих. Огонь в её