– А что же, мы сегодня ночью ничего не получим? – спросила блондинка с наглым смешком, указывая на брошенный им на пол мешок, который шевелился, как будто в нем было что-то живое.
Граф кивнул. Одна из женщин тут же бросилась к мешку и открыла его. Если слух не обманул меня, оттуда раздались вздохи и тихий плач полузадушенного ребенка…
Женщины обступили мешок. Я был в ужасе. И вдруг они исчезли вместе с этим ужасным мешком, хотя я не отрывал от них глаз. Другой двери в комнате не было; чтобы выйти, им пришлось бы пройти мимо меня. Казалось, они просто растворились в лучах лунного света и исчезли в окне: какое-то мгновение я еще наблюдал их смутные, призрачные очертания, прежде чем они совершенно исчезли.
Меня охватил такой ужас, что я потерял сознание.
Проснулся я в своей спальне. Если мое ночное приключение мне не приснилось, то, наверно, граф и перенес меня сюда. Многие мелочи это подтверждают – например, моя одежда сложена не так, как обычно. Часы стоят, а я всегда завожу их на ночь… Но все это, конечно, не доказательство, а, возможно, лишь косвенное подтверждение того, что я не в себе. Нужно найти настоящее доказательство. Одно меня порадовало: если меня сюда принес и раздел граф, то он, похоже, очень спешил – карманы не тронуты. Я уверен, что дневник был бы для него загадкой, и он, конечно, забрал бы его или уничтожил. Теперь моя комната, раньше столь неприятная для меня, – мое убежище; нет ничего отвратительнее тех ужасных женщин, ждущих случая высосать мою кровь.
Перевод Татьяны Красавченко
Портрет Джорджа Гордона, лорда Байрона, стоящего на скалистом берегу со слугой, который держит лодку, кисти шотландского художника Джорджа Сандерса.
Многочисленные гравюры, сделанные с этой картины в 1807–1810 гг., сильно повлияли на восприятие Байрона в обществе.
Сверху:
Гравюры Теодора фон Холста, изображающие сцену сотворения мира и уход Виктора из дома, для первого издания «Франкенштейна» Мэри Шелли (1831).
Внизу:
Вилла Диодати с видом на Женевское озеро, гравюра из «Иллюстраций жизни и творчества лорда Байрона» Финдена (1833).
Портрет маслом Мэри Уолстонкрафт Шелли кисти Ричарда Ротвелла, впервые выставленный в 1840 году.
Сверху:
Портрет маслом красивого и тщеславного доктора Джона Уильяма Полидори кисти Ф. Г. Гейнсфорда, написанный в год женевского лета, 1816.
Справа:
Обложка дешевого «народного издания» «Вампира» Полидори 1884 года, до сих пор ошибочно приписываемого лорду Байрону.
Сверху:
Дешевая театральная брошюра «Персонажи Уэста в „Вампире“, выпущенная в марте 1824 года ради заработка на феноменальном успехе пьесы.
Справа:
Двойная театральная афиша 1826 года, рекламирующая спектакли «Вампир» и «Презумпция, или Судьба Франкенштейна» в Английской национальной опере. Томас Поттер Кук исполнил обе главные роли: и вампира и монстра.
Четыре страницы из книжного сериала «грошовых ужасов» «Вампир Варни, или Кровавый пир» (1845–1847) шотландского инженера-строителя Джеймса Малкольма Раймера.
В левом ряду сверху вниз: Страшный чилийский вампир, «хватающий свою жертву», как сообщал «Европейский курьер» в октябре 1784 года; и то же самое изображение, переделанное для Марии Антуанетты, анонимная гравюра времен Французской революции, датированная октябрем 1789 года.
В правом ряду сверху вниз: Ламия – или «чудовище, способное принимать женский облик» – из «Истории четвероногих животных и змей» Эдварда Топселла (Лондон, 1658).
Восточноевропейский пехотинец, или гайдук, размахивающий своим оружием. Из коллекции гравюр Кристофа Вайгеля и Каспара Лёйкена (Нюрнберг, 1703).
Сверху: Картина Генри Фузели «Ночной кошмар», впервые выставленная в Королевской академии летом 1872 года, вызвала сенсацию и получила множество рецензий.
Снизу: Гравюра Джеймса Гилрея «Сказки чудес» 1802 года, высмеивающая трех сильно увлеченных и изысканно одетых читательниц готической литературы, которым давно пора спать.
Сверху: Гравюра 33 из «Иерусалима» Уильяма Блейка (напечатана около 1820 года), на которой «Мара, или ночной кошмар» Генри Фуссели превратилась в призрак гигантской летучей мыши; знаменитая гравюра Франсиско Гойи «Сон разума рождает чудовищ» (1799), с летучими мышами и совами.
Внизу: Иллюстрация Гюстава Доре, изображающая гигантского крылатого сатану на ледяном девятом круге ада из «Ада» Данте (1861).
Картина Уильяма Блейка «Призрак блохи» (1819–1820) – желудь в одной руке, изогнутый шип в другой – выставлялась на выставках в конце XIX и начале XX века под названием «Вампир».
По часовой стрелке слева направо:
Гравюра Макса Клингера «Мертвая мать» (1898) из его коллекции «О смерти», часть II, где мара Фузели превратилась в растерянного младенца; «Самая красивая любовь Дон-Жуана» Фелисьена Ропса из его серии офортов «Дьяволицы» (1886) и его более ранняя работа «Агония смерти и жизни» (1872), изображающая жестокое нападение вампира – образ, который он несколько раз перерабатывал вплоть до конца 1890-х годов.
Сверху:
Картина Эдварда Мунка «Вампир» (1893), одна из многих версий, на которой она предстает огненно-рыжей, похожей на кошку, и целует свою распростертую жертву.
Справа сверху вниз:
Иллюстрация Д. М. Фристона к лесбийскому вампирскому рассказу Шеридана Ле Фаню «Кармилла», опубликованному в журнале «Дарк Блю», Дублин, 1871 год; титульный лист «Вампира», поэмы Редьярда Киплинга, и картина Филипа Берн-Джонса (которого часто путают с его отцом Эдвардом), обе написаны в