Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг. Страница 34

Эти обстоятельства побудили жителей Кизиловы вырыть и сжечь труп Петра, чтобы избавиться от мучений. Прежде, однако ж, они обратились с просьбой о разрешении вырыть труп Петра Плогойовица к королевскому штатгальтеру в Градишке, что в Венгрии, и к приходскому священнику. И тот, и другой сильно возражали против этого; и крестьяне заявили, что если им будет отказано в разрешении на вскрытие тела этого человека, который, в чем они не сомневались, был настоящим вампиром (так они называли ожившие трупы), им придется оставить деревню и отправиться туда, куда они только смогут.

Видя, что жителей не могут остановить ни увещания, ни угрозы, штатгальтер сам явился из Градишки и вместе с священником присутствовал при выкапывании трупа. Когда открыли гроб, то тело оказалось цело и неповрежденно, только оконечность носа несколько высохла, от тела вовсе не было дурного запаха, и умерший скорее походил на спящего, чем на мертвеца; борода и волосы выросли; вместо отпавших ногтей выросли новые, под мертвою, бледною кожей явилась другая, свежая, как у живого, руки и ноги были совершенно здоровы. На устах заметна была свежая кровь, которую этот вампир, по суеверному убеждению народа, сосал у умерщвленных им.

Штатгальтер и священник расследовали дело со всей строгостью, и когда присутствовавший при этом народ страшно волновался и доказывал, что Петр был виновником смерти их соседей, не осмелились отказать желанию народа пробить грудь мертвеца колом; из раны, а также изо рта и носа полилась свежая, чистая кровь. Крестьяне бросили труп на костер и превратили в золу…

Все писавшие об этом объясняли эти явления различно. Одни считали их чудом; другие смотрели на них, как на плоды фантазии и суеверия; третьи признавали их за простые и естественные явления на том основании, что вампиры не были мертвые и естественным образом влияли на другие тела. Четвертые считали все это промыслом самого диавола, среди них некоторые высказали мнение, что существовали определенные добрые демоны, которым приписывали игривые и безвредные действия в отличие от тех плохих демонов, которые толкают людей на преступления и грехи, дурно используют их, убивают и причиняют им бесконечное зло. Но какого большего зла можно опасаться от настоящих демонов и самых злобных духов, чем то, которое венгерские вурдалаки причиняют людям, чью кровь они высасывают и тем самым обрекают на смерть? Из числа последних некоторые утверждали, что не мертвые едят свое тело или платье, а змеи, ужи, кроты, рыси и другие кровожадные и прожорливые животные, а также известные у язычников стриги, то есть птицы, которые едят животных и людей и сосут у них кровь. Некоторые, наконец, думали, что это бывает главным образом с женщинами, особенно во время моровой язвы. Между тем вампиры – обоего пола и преимущественно мужского. Умершие от моровой язвы, яда, бешенства и эпидемических болезней более склонны ожить, вероятно потому, что их кровь труднее сгущается и потому, что часто тех, кто еще не вполне мертв, наскоро погребают, чтобы не заразиться от них.

Говорят еще, что вампиры известны только в некоторых землях, как-то: в Венгрии, Моравии, Силезии, где эти болезни более обыкновенны, и люди, питаясь скверно, под влиянием климата и пищи, суеверного воображения и страха предрасполагают себя к этому и подвергаются еще более опасным болезням; ибо страх и воображение, как доказывает ежедневный опыт, производят опасные болезни и могут усиливать их. Что касается утверждений некоторых о том, что мертвые едят и жуют в своих могилах, как свиньи, то это явно неправдоподобно, и такая идея может основываться только на нелепых предубеждениях разума.

Некоторые считают рассказы о вампирах делом фантазии, обольщения или болезни, известной еще со времен древних греков под названием френезия, или корибантизм, и при помощи ее хотят объяснить все явления вампиризма. Но они не объясняют, каким образом эта болезнь мозга может производить те реальные действия, о которых говорится. Каким образом люди могут вдруг поверить, что они видели то, чего никогда не было, и в короткое время умирают от болезни собственного воображения, которое открывает им, что такой-то вампир невредим, полнокровен и живет после смерти во гробе? Как объяснить, что в целом народе не найдется ни одного человека со здравым рассудком, который бы возвысился над ослеплением, эту совместимость несовместимого, подобную колдовству? И, кроме того, кто может объяснить нам ясно и внятно, что означают эти грандиозные масштабы и каким образом осуществляются эти процессы, столь сверхъестественные и таинственные? Это попытка объяснить явление неясное и сомнительное при помощи другого, еще более неопределенного и непонятного.

Если эти мыслители нисколько не хотят верить рассказам о явлениях и поведении вампиров, то они напрасно систематически пытались объяснить, что существует только в фантазии некоторых, зараженных предрассудками; если же все или, по крайней мере, часть из рассказываемого признать верным, в таком случае эти комплексы идей и методов не успокоят умов, которые требуют более основательных доказательств.

Если эти мыслители нисколько не хотят верить рассказам о явлениях и поведении вампиров, то они напрасно писали целые системы для объяснения того, что существует только в фантазии некоторых, зараженных предрассудками; если же все или, по крайней мере, часть из рассказываемого признать верным, в таком случае эти системы не успокоят умов, которые требуют более основательных доказательств.

Написанный летом 1816 года (в течение «двух или трех праздных утр»), пока работодатель Полидори был занят, «Вампир» был опубликован только в апреле 1819 года, и к тому времени автор совершенно забыл о нем. Впервые рассказ появился в New Monthly Magazine под авторством Байрона и стал поводом для ожесточенной ссоры между издателем журнала, редактором (который в результате подал в отставку) и прочими заинтересованными сторонами. Байрон, раздраженный больше, чем ему хотелось бы признавать, поспешно опроверг свое авторство: «У меня личная неприязнь