Как бы то ни было, больше всего в их внешнем виде меня удивляло количество железа. Руки ежам оставляли сугубо ради функционала, так проще закидывать кибу на иглы, а вот с ногами было всё иначе. Чтобы поддерживать такую конструкцию и справляться с работой на протяжении долгого времени, требуется мощный каркас.
Металлические, из толстых прутьев, они поддерживали и без того напичканное хромом тело ежа и заставляли его двигаться. С каждым шагом тот издавал характерный механический скрип, которым он предупреждал всех о своём появлении. Туловище, согнутое пополам скорее всего из-за неспособности скелета поддерживать массу тела, но этот, как казалось на первый взгляд, дефект как раз позволил приобрести ежу его характерную форму.
Каждое движение штрафника кричало о нестерпимой боли. Тело двигалось медленно, шаг за шагом, и могло показаться, что он вот-вот завалится набок и уже не сможет встать, настолько нелеп и ужасен был его внешний вид. Однако существо умудрялось не только оставаться на ногах, но и беспрекословно выполнять все прихоти господина.
На гладковыбритой голове обычно выжигался личный номер, который штрафнику заменял его былое имя. Некоторые, конечно, грезили о возвращении в статус хотя бы смертников, но всё это ВРовские байки. Последним этапом в создании такого монстра была химическая лоботомия, начисто выжигающая лобную долю штрафнику. После этого оставалась лишь пустая оболочка, способная на выполнение простеньких команд. Чёрт его знает, чувствовал ли ёж боль, так как абсолютно лишённое эмоций лицо, если оно не было скрыто под маской, не менялось даже в моменты порки.
Ежи Кровников отличались от других ещё большей кибернизацией и характерной металлической пластиной на лбу, как у остальных наёмников. Вообще странно, что даже их награждали этим символом, особенно учитывая, какой религиозный смысл он нёс в себе. Правда, если размышлять о странностях, больше всего меня удивляло то, сколько кибы и усилий тратят на создание одного ежа.
Напичкать таким количеством железа одного штрафника, да ещё и накачать препаратами для химической лоботомии — и ради чего? Ради того, чтобы превратить бедолагу в живую тележку, которая только вперёд и назад ходит? Полнейший бред, пустая трата ресурсов, но таков был закон, записанный госпожой. Когда она выдавала приказ на создание нового ежа, никто из наёмников не мог даже пискнуть, как раз наоборот, молча шёл, ловил бедолагу и отводил к местному мяснику, не забыв получить за это награду.
Я отвлёкся не просто так, рассматривая проходящего мимо меня ежа, а потому что он на мгновение повернул голову в мою сторону и, в отличие от остальных, чуть не уронил бутыль. Его левая нога издавала металлический хруст с каждым движением, а от кожи человека не осталось ничего, кроме бледной рваной тряпки, натянутой на некое подобие скелета.
Кровник, сопровождающий группу, подошёл к ежу, снял бутыль, аккуратно поставил на землю, а затем, не раздумывая, достал мачете и коротким ударом отрубил бедолаге голову. Отмучился…
Остальные ежи спокойно обогнули павшего товарища и зашагали в сторону бара. Гуталин поморщился от увиденного, но не потому что ему было жалко ежа, а потому, что из его бара устроили склад взрывоопасной жидкости.
Кровник, убивший штрафника, вытер мачете, убрал его за пояс и резко бросил на меня взгляд. Его соратники, дождавшись кивка вожака стаи, набросились на тело ежа и принялись яростно его дербанить на железо и кибу. Хруст металла, мокрое чавканье разрываемой плоти и отвратительный запах машинного масла, смешанного с гноем.
Кровник медленно подошёл, присел на корточки и, постучав указательным пальцем по моему правому виску, заговорил:
— Кто поставил?
Лысый, причём не бритый, а именно лысый, широкие скулы, длинный нос и покрытое десятками мелких шрамов лицо. Судя по всему, нанёс он их себе сам. На лбу такая же металлическая пластина с религиозным символом единства ВР-3 и чёрные как кожа Гуталина глаза.
— Спрошу ещё раз: кто поставил?
— Принтер, — коротко ответил, заметив у него на шее вырезанное имя: «Сирота».
Сирота улыбнулся, похлопал меня по плечу, заверяя, что разговор ещё не окончен, и вернулся к своим, которые продолжали дербанить ежа, отрывая куски железа вместе с остатками плоти. Наёмник пнул по рёбрам одного из Кровников и кивком указал на меня.
— Слушай, Смертник, — быстро зашептал Гуталин. — Старайся лишнего не сказать, главное выживи, а ночью попробуем свалить на холм.
Я посмотрел по сторонам. Между нами и холмом было минимум человек пятьдесят Кровников, потом ещё два километра до площади и потом столько же до холма. Оптимизм Гуталина мне нравился, но вряд ли его можно назвать заразным.
— И как ты себе это представляешь? — спросил, наблюдая, как Сирота ещё раз саданул по рёбрам непослушного наёмника, сильно увлёкшегося потрошением трупа.
— Мой бар. Ещё первый владелец вырыл дыру под землёй, о которой все забыли. Всё, что мне осталось – это всего лишь её расширить.
— Значит, потайной ход, ведущий до самого холма? Как удобно, Гуталин. Только я не первый день на ВР…
— Думаешь, я шучу? — слегка повысив голос, процедил сквозь зубы тот. — Кровники больные на всю голову. Я, может, пока ещё и жив, но это ненадолго. Не глупи, Смертник. Ты единственный здесь из сброда нашего района, у кого работает голова, так что используй её. Сегодня ночью, как стемнеет, будь наготове.
Наёмник закончил потрошить тушу ежа и, вытерев мачете о тряпки, убрал его за пояс. Он широко улыбнулся, и вокруг взорвалась буря из радостных криков и воплей. Несколько ежей, запряжённые в своего рода упряжку, тащили за собой массивную статую, которая выглядела идентично изображению на налобных пластинах Кровников.
При виде сооружения фанатики, погружаясь в религиозный транс, разом выхватили небольшие ножики и стали наносить себе короткие и неглубокие ранения. Мало того, что у подавляющей части и живого места на теле не осталось, так ещё и оказалось, что большинство шрамов они скрывали под одеждой.
Ублюдок, который должен меня конвоировать, так же обернулся и резанул ножом по груди. Рана не глубокая, но тот даже не поморщился, а всё его внимание было устремлено на статую. Кровники явно разделяли общие религиозные догматы, которые, судя по всему, были как-то завязаны на восхваление системы.
Наёмник подошёл, развязал мне руки и потащил за собой в сторону бара…
Внутри привычно пахло алкоголем, пускай и с некой примесью чего-то кислого. Вскоре я обнаружил источник – им оказался сидящий в углу ёж, который, как его животный родич, свернулся мясисто-железным комочком