Поверх неё процветала настоящая жизнь — колония из микроорганизмов, если быть точнее. Они впитывали жизненные соки хозяина в то время, как сам ёж был подключён к двум пластиковым трубкам. Одна вставлена в рот, по которой поступала питательная жидкость, а другая, соединённая с ней, уходила в заднюю часть существа. С виду могло показаться, что ежа кормили собственными же отходами, и если это так, то, кажется, я только что нашёл самую низшую ступень существования.
За барной стойкой сидел Сирота с двумя Кровниками. Судя по их внешнему виду и надменным рожам, они занимали высокие посты в бригаде Дьякона. Тот, что иссиня-черной гривой, как у лошади, бросил на меня презрительный взгляд, а затем отпил из кружки, в которой булькала ядовито-салатового цвета жидкость. На вид кажется отвратительной, но даже несмотря на то, что с каждым глотком наёмник кисло морщился, он всё равно продолжал пить.
— Вот про этого я тебе говорил, — указав на меня пальцем, прошипел Сирота.
— Этот? У него в башке, что ли? Ты уверен? — поинтересовался второй писклявым, практически как у Мыши, голосом.
— Он ни хрена не уверен, Раб, — сипло прохрипел тот, что с гривой. — Дьякон, да будет славиться его имя, сам определил. Хочешь пойти и поинтересоваться у него самого?
Наёмник по имени Раб недовольно фыркнул, перемахнул через барную стойку и, поставив на неё бутылку с салатовой жидкостью, налил себе новый стакан. Сирота отмахнулся и продолжил осматривать меня с ног до головы.
— Ставлю десять синты, что в башке у него обычная железка. Мясник поставил смеха ради, да и содрал ещё синты и кибы за пустышку. Эй, Смертник, что у тебя в башке? Хрень, да? — не дождавшись моего ответа, он продолжил. — Прикинь, он мне сказал, что из принтера таким вышел. Сразу с черепным имплантом!
— Да заливает! Никто из принтера с хромом не выходит. Это каждый ёж на ВР знает.
Пока они вели в словесную перепалку насчёт моего маленького секрета, я по-быстрому осмотрел помещение. Любимый диванчик Гуталина, на котором он восседал, словно теневой управитель, был порезан ножами и перевёрнут ножками кверху. Возможно, это своего рода жест, который темнокожий наёмник должен был принять за оскорбление, но ему, скорее всего, плевать.
Вообще, стоит сказать, что за такое короткое время Кровники неплохо поработали над интерьером бара. На стенах красовались изображения их бригады, на левой и правой, напротив друг друга, висели красные тряпки, опять же, с такими же символами, но больше всего меня привлёк довольно заметный склад бутылей с мутноватой жидкостью в углу.
Точно такие же носили на себе ежи-смертники, и интуиция подсказывала, что эта гремучая смесь готовилась для финальной атаки на холм. С другой стороны, какой идиот будет складировать взрывоопасную жидкость в сердце их армии? Если я правильно рассчитал, то её хватит, чтобы не только разнести этот бар к чертям, но и захватить с собой десяток-другой Кровников.
— Нравится? — вдруг раздался чей-то неизвестный голос, и из заднего помещения бара вышел высокий мужчина.
Длинные засаленные чёрные волосы, не менее длинная борода, прямой нос и красные как кровь зрачки. Он, в отличие от других, не мог покрасоваться металлической пластиной, врощенной в лоб, и вместо неё там находился старый, уже затянувшийся шрам. Видимо, этот ублюдок и есть Дьякон, глава бригады Кровников, и как бы двусмысленно это ни прозвучало, кровный враг Сервоголового. На их противостояние мне было абсолютно плевать, однако воля и желание этого человека напрямую влияли на моё благополучие. Достаточно одного его слова, и мне придётся несладко.
— Система, да пускай продлится Её царствие вечно, не даёт детям Её серьёзное оружие, ибо дети слабы и не ведают путей, которые Она выстроила перед нами, — он подошёл поближе, и первое, что я ощутил, так это тот самый кисловатый запах, который исходил от ежа-фермы в углу. — Но те, кто вступил на Путь, могут приблизиться к разгадкам Её секретов и получить оружие в борьбе с неверными.
Я несколько секунд молча смотрел в глаза Дьякону и с изумлением осознавал, что он на все сто двадцать процентов верил в свои слова! Вся эта чушь о божественности системы и богах Города-Кокона воспринималась остальными как весёлая байка или, по крайней мере, нечто неизвестное. Для большинства, но только не для Кровников. Только не для Дьякона.
Мне не понадобилось вести с ним длинный диалог или пытаться поймать его на слове и извратить всё в свою сторону. Одним взглядом он дал мне понять, что говорить с этим человеком не имеет никакого смысла. Нет ничего в этом долбанном ВР-3, что сможет переубедить его в обратном и уж тем более отвратить от высосанной из пальца веры. Единственное, что я мог сделать, так это постараться выиграть время до вечера и выслушать план Гуталина.
— Твой имплант, — продолжил он, постукивая длинным ногтем указательного пальца по моему правому виску. — Сирота говорит, что ты считаешь его подарком от Матери при рождении? Весьма горделиво с твоей стороны, так может, тогда скажешь, за что именно Она тебя наградила?
— Тоже самое могу спросить и тебя, Дьякон. Твои люди считают тебя не просто бригадиром, но каким-то мессией системы. Что в тебе такого особенного, что…
— Закрой свою лживую пасть, сука, а то рёбра заживо вырву и запихаю в глотку, — взорвался Сирота.
Стоило Дьякону лишь слегка приподнять раскрытую ладонь, как гнев человека мгновенно пропал, и он, фыркнув, отвернулся и уселся обратно за барную стойку. Раб и Лживый с прищуром наблюдали за развитием диалога, попутно не забывая давиться ядовито-салатовым напитком.
— Не вини его, Сирота. Смертнику не ведомы наши пути, он просто ищет ответов, как и я ищу ответ на свой вопрос, на который так его и не получил.
Я некоторое время молчал, а потом ровным голосом заговорил:
— Твой Сирота со мной и словом не перекинулся и сам всё выдумал. Ни о каком импланте в моей голове мне неизвестно. Всё что есть – это простенький первого поколения, над котором вы, рожи мародёрские, уже успели поработать.
Дьякон улыбнулся.
— Многие считают нас простыми мародёрами, но это не так. А что касается твоего козыря в запястье, ты думал, мы его не обнаружим? Простая предосторожность,