Волков, удивленный моей наглостью, посмотрел на меня косо.
— Это запрос уровня «совершенно секретно». Даже для меня.
— И еще, — я не отступил. — Знак. — Я достал фотографию и сунул ему в руку. При свете символ из переплетенных бесконечностей и кинжала выглядел зловеще. — Бабочка-череп. Встречался в ваших архивах? Хоть что-то. Культы, тайные общества, геральдика, клейма на оружии.
Волков долго смотрел на изображение. Потом резко кивнул, будто приняв решение.
— По делу о мече… могу попробовать выцепить обрывки. Полные архивы не дадут, слишком много глаз. Но копии страниц, нестыковки — возможно. По знаку… — он сжал губы. — Припоминаю что-то смутное. В делах по неутверждённым дворянским гербах XIX века или… в закрытых материалах по ликвидации магических сект после Великой Смуты. Это будет сложнее.
— У нас год, Артём, — сказал я, и в моем голосе прозвучала та же сталь, что и в кабинете отца. — Не больше. Через год мою сестру продадут с аукциона, чтобы закрыть долги. А те, кто стоит за этим, — я кивнул на фотографию в его руке, — останутся в тени. Или приберут к рукам всё, что осталось от Загорских. Включая, возможно, и вашу карьеру, если вы начнете копать не в ту сторону.
Он без возмущения сунул бумаги и фотографию во внутренний карман.
— Встреча через три дня. Здесь же. Я принесу, что смогу. И… будьте осторожнее, княжич. Если они следили за вами в Амстердаме, они могут следить и здесь.
Я остался один под мостом. Туман уходил, а Петербург сиял холодным, равнодушным светом.
На следующее утро воздух в гильдии охотников встречал нас пирожками и сладковатым ароматом чая, доносящимся из-за высокой стойки. Мир за окном был уже другим — не летающие экипажи, а каменные своды, витражи с изображениями грифонов и оружие на стенах. Я стоял перед секретаршей — молодой девушкой с аккуратной причёской и внимательными глазами, которые скользнули по моей проверенной, но чистой походной одежде, потом по Прохору, сжимавшему наш скромный свёрток с кристаллами.
— Доброе утро, — её голос был вежливым, но без тепла, отточенным на сотнях подобных визитов. — Чем могу помочь?
— Регистрация промысловой группы, — сказал я, кладя на стойку паспорт. — Глава — Алексей Загорский. Правая рука — Прохор Ильин.
Она кивнула, взяла документы, её пальцы быстро забегали по клавишам старого, громоздкого регистратора. Машина тихо жужжала, выдавая перфорированную ленту.
— Цель деятельности? — спросила она, не глядя.
— Добыча магических материалов. Кристаллы, компоненты флоры и фауны подземелий.
— Источники? — наконец она подняла на меня взгляд. В нём читался профессиональный интерес. Гильдия следила за тем, чтобы не было контрабанды и незаконного проникновения в закрытые зоны.
— Родовое подземелье в Берёзово, Тобольской губернии, — ответил я ровно. — Зарегистрированное владение семьи Загорских. Есть разрешение на пользование от главы рода.
Она медленно кивнула, сделав пометку.
— Потребуется предоставить периодические отчёты о добыче и уплатить гильдейский сбор — пять процентов от оценочной стоимости. Плюс страховой взнос на случай травм или… несчастных случаев.
Я почувствовал, как Прохор за спиной заерзал и занервничал. Несчастные случаи в нашей биографии уже были.
— Принято, — я достал небольшой, но тяжёлый синий кристалл из свёртка и положил его на стойку. — Это — авансовый платёж. Чистота АА, вес три карата. По биржевому курсу за прошлую неделю его хватит на год сборов.
Кристалл мягко засветился под лучом солнца, пробивавшегося сквозь витраж. В глазах секретарши вспыхнул искренний, почти жадный интерес. Она аккуратно взяла его, поднесла к свету, затем достала из-под стойки лупу.
— Интересный экземпляр, — пробормотала она. — Редкая глубина цвета. Следов внешней подкачки нет… Природная ёмкость высокая. — Она посмотрела на меня с новым, оценивающим уважением. — Вы сами его добыли?
— Мы, — поправил я, кивнув в сторону Прохора. — Группа.
Она занесла данные в регистратор, затем протянула мне две бронзовые таблички с выгравированными номерами и гербом гильдии — перекрещенные меч и посох.
— Ваши гильдейские знаки. Обновлять ежегодно. И, князь Загорский… — она на секунду замялась, понизив голос. — Ваша группа будет отмечена в реестре как «малая, с доступом к частному ресурсу». Это вызовет вопросы. Особенно если появятся предметы… необычного свойства. Вроде тех, что иногда всплывают на чёрном рынке.
Я почувствовал, как в животе похолодело. Она говорила о кулоне. О том, что я подарил Маше.
— Я ничего не продаю на чёрном рынке, — сказал я твёрдо. — Всё, что добывается и создаётся, проходит через официальные каналы. Или остаётся для личного пользования.
Она смотрела на меня долго, будто пытаясь прочитать между строк. Потом медленно кивнула.
— Тогда совет. Если появятся вопросы — от гильдии или от… третьих лиц — лучше иметь готовое объяснение. Например, «семейные реликвии, отреставрированные с применением старинных методик». Это хоть как-то прикроет нестандартную магическую сигнатуру.
Я взял таблички, почувствовав их холодный вес, и решился.
— Название группы — «Железный Волхв».
Секретарша, которая уже потянулась к регистратору, замерла. Её пальцы застыли над клавишами. Она медленно подняла на меня взгляд, и в нём было уже не вежливое равнодушие, а живой, острый интерес, смешанный с лёгким недоумением.
— «Железный… Волхв», — повторила она, будто пробуя слова на язык. — Смело. Очень смело. Вы понимаете, что такое название… вызовет вопросы? И не только у гильдии.
— Понимаю, — ответил я ровно. — На то и расчёт. Мы не будем прятаться.
Она смерила меня долгим взглядом, от головы до посоха, и её губы тронула едва уловимая улыбка — не насмешливая, а скорее заинтригованная.
— Допустим. Но откуда у вас, если не секрет, такие… отраслевые познания? Чтобы придумать такое? Вы, случаем, не наследник какого-нибудь техно-клана? — спросила она, уже с явным любопытством.
Я покачал головой.
— Просто учусь совмещать, казалось бы, несовместимое. Как, например, работа на ресепшене и глубочайшее знание гильдейских подводных камней. Вы, случаем, не дочь главы гильдии? Подрабатываете на каникулах?
Она на секунду опешила, а затем рассмеялась — открыто и звонко, заставляя пару старых охотников у входа обернуться.
— Бинго, князь. Анастасия Строганова. Отец считает, что управлению надо учиться с низов. Вот я и учусь, — она понизила голос. — А познания… так уж вышло, что за ужином иногда обсуждаются не только Борщ. Но, пожалуйста, не распространяйтесь. А то папа скажет, что я болтаю лишнее.
— Молчание — мой конёк, — кивнул я. В голове мелькнуло: «Смешное совпадение, прямо как в плохом сериале из моего мира. Дочь босса на ресепшене». Но следом пришла другая,