Я посмотрел на Анну.
— Твои Паладины могут держать щит?
— Могут. Часа два. Потом сгорят.
— Хватит. Легион расчистит дорогу. Рой положит рельсы. А мы обеспечим прикрытие.
— Ты хочешь построить железную дорогу за два дня? — Анна посмотрела на меня как на умалишенного. — Под огнем мутантов?
— Я хочу выжить. А ты?
Она промолчала. Но я видел ответ в её глазах. Она хотела жить. И она хотела мести.
— Сбор командиров, — скомандовал я. — Прямо здесь. На руинах. Зови всех.
Через десять минут мы собрались вокруг костра, разведенного из обломков антикварной мебели Орлова.
Странная компания.
Я — Некромант-Барон в теле клона.
Анна — Инквизитор-Биомант, потерявшая свою Цитадель.
Волков — Банкир, потерявший свой банк.
Шкипер — глава Контрабандистов (прилетел на уцелевшем флаере).
И Зубов — директор завода «Титан», которого привел Легион (под конвоем).
— Ситуация простая, — начал я. — Мы в жопе. Глубокой, темной и герметичной. У нас есть 71 час.
Я обвел взглядом присутствующих.
— У нас есть армия. Рой — три тысячи штыков. Остатки «Белого Легиона» — сотня элитных бойцов. Наемники Волкова — две роты. Банды Шкипера — воздушная поддержка. И охрана завода Зубова — тяжелая техника.
— Вы хотите объединить нас? — спросил Зубов, нервно поглядывая на Легиона, который стоял за моим плечом. — Мои люди не станут воевать плечом к плечу с… этими.
Он кивнул на «Кукол».
— Твои люди станут воевать с кем угодно, если хотят жрать, — отрезал я. — Еды в городе осталось на три дня. А на складах «Объекта Ноль» — консервов на сто лет.
— Это аргумент, — согласился Шкипер. — Но как мы туда доберемся?
— Конвой. Бронепоезд пойдет первым. За ним — колонна техники. Мы пробьем коридор через Пустошь. Силой.
— А Лилит? — тихо спросила Анна. — Она не даст нам уйти. Она хочет вернуть «Кукол». И она хочет тебя, Виктор.
— Лилит получит бой.
Я достал карту (бумажную, чудом уцелевшую).
— Мы пойдем не по прямой. Мы пойдем через «Зону Теней». Старый туннель метро, который соединяет город с шахтами в Пустоши.
— Туннель затоплен, — возразил Вольт. — И там гнездо «Слизней».
— Мы выжжем их. Анна, твои огнеметчики. Зубов, твои танки. Мы превратим этот туннель в духовку.
Я посмотрел на них.
— У нас нет выбора. Либо мы объединяемся и прорываемся, либо мы сдохнем здесь поодиночке. Я не прошу вас любить друг друга. Я прошу вас стрелять в одну сторону.
— Я за, — первым поднял руку Борис. — Мне нужна драка.
— Я в деле, — кивнул Шкипер. — Мои птички поднимут столько груза, сколько смогут.
— Я дам технику, — проворчал Зубов. — Но только если вы гарантируете мне место в поезде.
— Гарантирую. Вагон СВ.
Все посмотрели на Анну.
Она молчала, глядя на огонь.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Мои Паладины пойдут в авангарде. Но командовать магической поддержкой буду я.
— Договорились.
Я встал.
— Объявляю мобилизацию. У нас час на сборы. Берем все: оружие, патроны, еду, медикаменты. Все, что можно унести. Остальное — минируем. Не оставлять врагу ничего.
— А гражданские? — спросила Вера.
Я посмотрел на город.
Там, внизу, миллион человек ждал смерти.
— Берем только полезных. Врачей, инженеров, механиков. Остальным… раздайте оружие. Пусть защищают свои дома. Мы не можем спасти всех.
Жестоко? Да.
Но я не святой. Я хирург.
И я проводил триаж в масштабах апокалипсиса.
Ворота Башни открылись, выпуская нас в умирающий город.
Колонна растянулась на километр.
В авангарде шел мой Рой.
Три тысячи «Кукол», переодетых в трофейную броню «Белого Легиона», выкрашенную в черный. Они шли ровными рядами, чеканя шаг. Молчаливые, смертоносные.
За ними двигалась тяжелая техника.
Танки завода «Титан», обшитые листами корабельной стали и шипами. БТРы Волкова с турелями. Грузовики с припасами и гражданскими специалистами.
С флангов колонну прикрывали Паладины Анны.
Их белые доспехи сияли в сумраке, создавая защитный периметр Света. Они выжигали споры Гнили на лету.
А над нами, в черном небе, кружили флаеры Шкипера, готовые обрушить огонь на любого, кто посмеет подойти.
Я ехал в головном командирском джипе (трофейный «Тигр» с усиленной броней). Рядом сидел Борис, положив свой пулемет на колени.
— Красиво идут, — пробасил гигант, глядя на марширующих «Кукол». — Как на параде. Только зрители — трупы.
— Это не парад, Борис. Это похоронная процессия. Мы хороним этот город.
Мы двигались к входу в метро. Станция «Проспект Славы».
Улицы вокруг были забиты брошенными машинами. Гниль уже поглотила первые этажи зданий. Фиолетовая плесень свисала с фонарных столбов, как паутина.
Из переулков на нас кидались мутанты.
«Прыгуны», «Слизнии», обезумевшие люди.
Но они разбивались о нашу оборону, как волны о скалы.
Снайперы Веры (которые ехали на крышах БТРов) снимали их на подходе. Паладины жгли Светом. Рой добивал прикладами.
Мы не останавливались. Мы шли напролом.
— Подходим к станции! — голос Вольта в рации. — Вход завален!
Я увидел это.
Вестибюль метро был забит… мясом.
Гора плоти, костей и мусора, сросшаяся в единый ком. Она пульсировала, дышала. Из нее торчали руки, ноги, лица.
— Живая Баррикада, — констатировал я. — Гниль знает, куда мы идем. Она перекрыла входы.
— Что делать? — спросил Волков из соседней машины. — Танки не пройдут.
— Танки не нужны.
Я вылез из джипа.
— Анна! Твой выход!
Инквизитор вышла из своего броневика.
Она была бледна, но держалась прямо. Ее глаза горели фанатизмом.
— Ты хочешь, чтобы я это сожгла? — она кивнула на гору плоти.
— Я хочу, чтобы ты это… стерилизовала.
Анна подошла к баррикаде.
Подняла руки.
— LUX AETERNA! (Вечный Свет!)
Столб белого пламени ударил в биомассу.
Плоть зашипела, начала чернеть и осыпаться пеплом. Вонь стояла такая, что слезились глаза.
Но Гниль сопротивлялась. Она регенерировала быстрее, чем горела.
— Мало! — крикнула Анна. — Она слишком плотная! Мне нужно усиление!
— Легион! — позвал я.
Химера (который шел пешком рядом с моим джипом) шагнул вперед.
— ДА, ОТЕЦ.
— Дай ей яду. «Слеза Пустоты».
Легион вонзил когти в пульсирующую массу.
ПШ-Ш-Ш!
Серый яд, введенный в «вену» баррикады, начал разъедать структуру магии Гнили.
Свет Анны и Тьма Легиона встретились внутри мяса.
Взрыв.
Биомасса лопнула, разлетевшись ошметками.
Проход был открыт.
— Вперед! — скомандовал я.